— Окончательно сбрендила, старая карга. — Выругалась Светка, не отрывая взгляда от раненного крючка. — Не зря с утра, сон плохой снился… С Куртуазом — лошадью ясно — единорог — мутант, мы уродов в гробу видали, а с Василисой необходимо разобраться… Не обманываешь? Признайся честно, сама штучку присобачила, для красоты? Украшения?
— Думаете прикалываюсь, для веселья? Не натуральный? Искусственный? Попробуем на прочность? — Гордо усмехнулся, но на всякий случай отступил в сторону, принимая во внимание, решительный характер охотницы. — Что удивляться несчастному рудименту? Подумаешь дела — торчит раненная кость, в неположенном месте. В мире много удивительного друг Горацио… Был бы говорящим страусом, или урод двухголовый — другое дело, есть над чем поприкалываться, да и то, грех смеяться над убогими созданиями. На себя обратите внимание. Один — парнокопытный, другой — грудастый. Надоели вы мне, лучше ладошками прикроюсь, от греха подальше.
— Нет-нет, подожди. Каждая часть тела служит для полезного. Уши — для сережек, ресницы — для туши, веки — для теней, глазами удобно глазки строить и по сторонам стрелять, ногти на руках — для красивого, яркого лака, шея — для бус, ожерелья, ноги — для педикюра, брови и подмышки — для депиляции. Голова — для прически, талия — для ремешка. Грудь — для… — Светка-Рыжая задумалась, закатив глаза в небо. — Блин, забыла. Но не важно. А твоя штука для чего служит, если не для вечной женской красоты и украшения-устрашения перед соперницами? Почему он тревожного, красно-фиолетового цвета, как баклажан?
— Почему, почему. По кочану. — Окончательно смутился от бесцеремонного разглядывания, любопытной охотницы. — Вы б кого прибили насмерть, поглядеть, какого цвета была бы штука…
— Ты хочешь сказать, что убил единорога… палкой?!
— А як же. — Пришли на ум новые знания из родословной. — Но прошу принять во внимание непреднамеренность убийства. Эээ… самозащита без оружия.
— Если рогом — козла насмерть бьешь, то какие же силы хранятся… Точно не врешь?
— Мы, то есть я, — никогда! — Гордо ответил рыжей. — Честность — основополагающий принцип существования!
— Да? — Удивилась Светка. — Тогда тем более доставить в племя. Руки вверх! Хотя… черт с тобой, прикройся лопухом и иди. Говорящей лошади тоже касается. Шаг влево, шаг вправо, прыжки на месте — рассматриваются как попытка побега. Шагом марш вперед! Ах, да. Мясо заберите, а то мне нести никак нельзя, я же конвоир…
— И мне нельзя, я маленький.
— Наш новый компьютерщик, какой-то компьютерный шаман.
— С чего вы взяли?
— Сегодня утром, снова сломался компьютер, так пришел, что-то под нос побормотал, потом стул, десять раз вокруг оси покрутил, снова глаза закатил, что-то побормотал шепотом, пнул ногой под стол и компьютер заработал!
— Да? Идите работайте, сам разберусь.
Погода была прекрасная — принцесса была ужасная. Деревья зеленели листиками, небо — белело тучками, травка — колола ножки, а мы с Кузей, как два распоследних грузчика, тащили на руках мертвого единорога. Тащил собственно я, на личном горбу, Кузя по причине малолетства придерживал тушу за копыта, весело шагая рядом. Чуть сзади шла охотница, постоянно забегая вперед и бросая украдкой косые взгляды на мое орудие преступления, укутанное в лопухи набедренной повязки, чем очень смущала и сбивала с ноги.
Стараясь не замечать нездорового Светкиного любопытства, с трудом передвигал ноги в заданном направлении. Несколько дней как сбежал из кастрюли, а приключения сыплются из ведра. Помойного. Почему? Что во мне особенного? Зачем? Я — существо мирное, безобидное. Не трогай и я не задену. И вообще белый и пушистый. Киска. Котик. Котяра. Кошак… но вероятнее всего — верблюд. Корабль пустыни…
Вдали показалась деревня Охотниц. Огороженные символической оградой, несколько небольших домиков, с крышами из травы. Посредине деревни небольшая площадка с горяще-коптящим огнем.
Возле небольших ворот украшенных завядшими венками, сидела на лавках охрана и ловко орудуя небольшими палочками, что-то плели из ниток. Заметив нас, одна из охранниц вскочила на ноги и пронзительно закричала в звонкое горло. Несколько похожих на Светку существ, но разного цвета масти на голове, выскочили из домиков и сгрудились у ограды, внимательно нас рассматривая. Наш конвоир оживилась и стала прихорашиваться на ходу, поправляя волосы на лбу и стряхивая незаметные глазу пылинки с одежды.
— Ну, Кузя, готовься к очередным неприятностям.
— Ерунда, где наша не пропадала. — Отмахнулся беззаботно Куртуаз, с интересом разглядывая аборигенов. — Ого, сколько работы, пахать и пахать. Работы — не мереный край…
— Разговорчики! — Пресекла нас строгим голосом Светка. — На допросе языки развяжите. Шире шаг! Немного осталось.
Между тем жители деревни, внимательнее разглядев, кто приближается, воодушевлено заулюлюкали, размахивая руками. Ногти на пальцах, отбрасывали красные блики, вселяя в голову очень нехорошие мысли.
— Мясо идет!
— Ну Светка молодец, спасла от голодной смерти. Везет же дуре…
— Вечно ей халява прет.
