Как хорошо, что нет пасынка. Увидеть унижающегося за кусок хлеба и пайку каши приемного отца, Кузя бы не перенес. Поднял бунт, наговорил хречкам кучу гадостей, поднял революцию, сам ускакал в кусты, привычным маршрутом. Дай ему Моно, сохранить редкую способность провоцировать гадости и выходить сухим из воды. Пусть другим будет хорошо, пока нам плохо. Не переживай Кузя, отец идет на помощь, только вытащит в очередной раз телегу из ухабины.
Дорогая начальница проявляла необыкновенную активность, все время крутясь рядом с повозкой и не отходя от нее ни на шаг. То поправляла ремешки на ткани, то стряхивала прилипшую грязь. Неужели стоит прогибаться перед скупыми хозяевами, в надежде заработать лишний кусок хлеба? Удивительные дела, узнаем руководство с неожиданной стороны. Неплохой пейзаж…
Отработали обед сполна, но получили жалкие крохи с барского стола. Хотели поднять революцию и совершить кровавый пролетарский бунт, судьба не благоволила — херчанки имели численный перевес. Затаили обиду до ближайшего села.
Начальница херок, отобедав теплым наваристым супом, выпив пару бокалов красного вина, неожиданно подобрела, и ковыряясь в редких зубах острой веточкой, решила ударится в наставничество. Наставить заблудших в ереси, на путь истинный, правильный. Мне что до Херы, что до Моно — перпендикулярно, пусть пытается. Лишь бы до деревни добраться, а там припомним эксплуататорам трудового народа.
— Что подруга молчит? Язык проглотила?
— После сытного обеда? — Уточнила ядовито Светлана. — Не только язык проглотишь, но и траву начнешь жевать.
— Сколько натопаешь, столько и слопаешь. — Старуха равнодушно пропустила мимо ушей, ядовитую Светкину шпильку. — Еще в древности великие херки изрекли — Что положено деве, не положено быку.
— Знаем, проходили. — Отмахнулась Светка. — Но если положено, то класть по справедливости, не по жадности.
— Скотину перекормить, работать не сможет. — Парировала старуха, шмыгнув крючконосом. — Мы — потомки демократок, грубой силой не заставляем работать. Не хотите, не надо. Договаривались на берегу.
— Мы рабочая скотина? Так значит, относитесь к паломникам? Ясно… — Светка вскочила с земли и гордо встряхнула волосами — Договаривались до обеда? Значит, мы свободны от договоренностей и уходим. До свидания херки. Удачной торговли шубами. Пошли Василия.
— Света, давай посоветуемся, поторгуемся. Найдем консенсус. — Я растерялся. Пусть обед был скудным, но лучше что-то, чем ничего. — Не будем пороть горячку. Опять идти голодными…
— Не переживай, самостоятельно дойдем. Полдня потеряли.
— Как скажешь. — Покорно согласился. Начальство закусило удила. Вечерний ужин промелькнул мимо носа…
— А как же многотерпение и покорность в святом обете? Моно не простит. — Влезла старая херчанка. Какой склочный, мелкий народишко. Неужели именно предки, оставили высокую культуру потомкам? Досадно.
— С Моной разберемся без посторонней помощи. — Презрительно бросила через плечо Светка. — По крайней мере Мона, всегда предлагала милосердно относится к людям. Гуманно.
— Да? А наша Хера благосклонна к благодарным Хамосапиенсам.
— И сопите с хамами, ноздря в ноздрю.
Хорошо что херки пользуясь численным преимуществом не набили морду и отпустили с миром. Наорали вслед обидных слов, но руки не распустили. Житье в женском мире имеет небольшие преимущества. Народ дерется редко, обходится погаными словами. Склочные, но миролюбивые. Бояться макияж и маникюр попортить? Прическу истрепать?
Тривиальнее — нет гормона, тестертерона. Злость есть, ярости нет. Голову обида не сносит.
Отойдя на безопасное расстояние, Светка неожиданно успокоилась и весело подмигнула.
— Что Вася? Страдаешь?
— Представляю вечерний ужин. — Печально вздохнув, выдал очередную сентенцию. — На голодный живот и сухой овес — за фруктовый мармелад. Давай вернемся к херчанкам? Договорюсь.
— Поздно и стыдно. — Притворно вздохнула Светка. — Не примут. Не простят.
— Стыд глаза не ест, позор шею не ломает. — Прижав руку к груди, торопливо но горячо объяснил позицию начальнице. — Я, как и ты, плохо отношусь к жлобству и скупердяйству херовой старухи-спекулянтки, но при тяжелой жизни, гордость засовывают глубоко-глубоко в…, сама знаешь куда.
— Разрешаю скрученную гордость выковырять обратно на свободу. — Светлана залезла рукой в глубокий вырез драного платья и неожиданно извлекла, небольшой кошелек. — Будем жить, пить и продолжать экспедицию!
— Ты нашла деньги? Отыскала и молчала?!
— Сегодня утром, случайно в повозке обнаружила. — Деловито объяснила Светлана, пряча кошелек обратно в вырез платья. — Остальное, ловкость рук и никакого мошенничества. Учись салага.
— Конечно не мошенничество, а натуральное воровство. — Рассерженно сплюнул на землю, но от злости промахнулся и угодил плевком в личную, левую ногу. — Докатились до банального преступления. Дожили…
