Эта сцена была неожиданно прервана резким ударом. Ведьму отбросило к стене, ее голова дернулась и повисла, подбородок уперся в ключицу, и она затихла. Хавьер взял пилу, повернулся к стоящим сзади и знаками показал, чтобы ему принесли одну из железок, раскаленных в камине. Священник принес ее и хотел ему вручить, но тот снова знаками показал, чтобы он встал рядом и ждал. Хавьер взял левую руку ведьмы, оторвал рукав ее простенького платья. Все увидели тонкую изящную руку удивительной белизны. Хавьер громко сглотнул. Схватив руку девушки чуть выше локтя, он отвел ее в сторону и начал пилить. Хавьер обладал нечеловеческой силой, поэтому справился почти моментально. Бросив руку и пилу на пол, он резко повернулся к священнику и, взяв у того раскаленную железку, прижал ее к ране, из которой хлестала кровь. Камера наполнилась дымом и вонью горящей плоти. Франциск с изумлением отметил, что запах жареной плоти ведьмы напомнил ему о еде, желудок издал громкий звук. Хавьер оглянулся, посмотрел на него снизу вверх и усмехнулся.
Он поднял с пола отпиленную руку ведьмы и протянул ему, явно предлагая откушать. С того края руки, которым Хавьер тыкал в сторону Франциска, все еще капала кровь. Желудок начинающего инквизитора свела судорога, он согнулся и еле сдержал рвоту. Хавьер встал, издавая мерзкие хлюпающие звуки, которые, видимо, заменяли ему смех. Он подошел к столу, положил на него отпиленную руку и повернулся к Иоану.
– Разрежь ее на семь частей, – приказал Иоанн и поморщился, – он же не умеет считать. – Иоанн взял нож и провел по руке семь красных линий. – Разрежь по этим линиям и положи куски на столе.
В этот момент ведьма с громким стоном очнулась. Ее красивое лицо исказила гримаса боли, она закричала и попыталась схватить себя за руку, но наткнулась на собственные ребра. Девушка посмотрела на то место, где была левая рука, увидела обугленную культю и закричала с новой силой. Потом она заметила Хавьера, разделывающего ее руку на части своей кошмарной пилой, и заорала еще громче, ее крик становился все выше и выше, и в какой то момент перешел просто в сиплый звук. Дыхание ее пресеклось, она очень громко и глубоко вздохнула и потеряла сознание, опорожнившись с громким звуком.
Все присутствующие судорожно выдохнули. Сцена была не для слабонервных, святые отцы вытирали пот рукавами ряс, камеру наполнила вонь испражнений. Карлос открыл дверь, чтобы впустить свежего воздуха.
Франциск подошел к столу. На нем лежала расчлененная на семь частей рука девушки, последней лежала ее изящная кисть, стол был залит кровью, которая уже начала сворачиваться и застывать, она сильно пахла. От сочетания с жаром, идущим от камина, вонью испражнений и крови, воротило даже Хавьера. Он выглядел расстроенным и недовольно косился в сторону девушки, издавая нечленораздельные звуки.
– Он этого не любит, – пояснил Иоанн, видимо, имея в виду неожиданное испражнение ведьмы, – к сожалению, такое часто встречается, от страха или переживаний, поэтому мы и проводим допросы после нескольких дней поста. Но эту, – он кивнул на лежавшую в углу без чувств ведьму, – взяли только сегодня, в доме зажиточного фермера, куда она нанялась служанкой и свела с ума все мужское население. М-да. Но давайте продолжим, – обратился он к Франциску, – приступайте, пожалуйста, нас уже наверняка заждались наверху.
Франциск все это время задумчиво смотрел на разложенные по столу части руки ведьмы. Теперь же он растерянно повернулся к Иоанну.
– Простите меня, святой отец, для меня участие в подобном еще непривычно, – Франциск аккуратно разбавил «Слезы Христовы» в разной пропорции в семи чашах. Затем взял первую часть руки ведьмы и положил в чашу, где была неразбавленная вода.
Все приблизились к столу и стали смотреть. Кровь, идущая из куска плоти, сразу превратилась в мелкие пузырьки, потом они становились все крупнее, вода забурлила, над ней образовалось что-то вроде розового тумана. Когда все прекратилось, в кубке остался только кусочек кости, который через несколько секунд наспался на части и также растворился.
– Святой Боже! – простонал один из священников. – Греховная плоть исчезла без следа!
– Давайте продолжим, – сказал Франциск и полил водой из второй чаши другой кусок руки. Плоть практически сразу начала искажаться, спадать клочьями. Он полил еще один кусок из третьей чаши. На нем кожа пошла пузырями и отвалилась частями с мяса, потом и мясо распалось на волокна, превратилось в черные хлопья.
– Вы помните, в каком соотношении вы развели здесь «Слезы Христовы» с водой? – осведомился у него Карлос.
– Конечно, один к трем, святой отец.
– Отлично, просто отлично! – воскликнул Карлос. – Сегодня вечером на площади народ увидит доселе невиданное, о чем они еще долго будут говорить. Предчувствую ваш звездный час, брат мой, – Карлос похлопал Франциска по плечу.
Остальные растворы ожидаемо дали меньший эффект. Последний просто оставил рисунок на кисти руки. Увидев это, Карлос обрадовался.
