Вирус «Мона Лиза» полностью

Коридор резко повернул направо, и они оказались перед еще одной дверью. Рядом стоял широкоплечий охранник, который кивнул им обеим с серьезным лицом. На поясе у него висела рация и огнестрельное оружие. Хелен улыбнулась, приложив максимум усилий, чтобы скрыть нервозность. Охранник открыл дверь, и они наконец оказались в комнате, которую Хелен могла назвать лабораторией, хотя та скорее походила на мастерскую. Хелен заметила весьма дорогостоящие инструменты, которые были ей отчасти знакомы по фотографиям. Трое мужчин стояли у противоположной стены напротив стальной рамы, в которой Хелен узнала прибор для рентгено-флуоресцентного анализа. На столе рядом с ними лежала камера для создания многоспектральных цифровых снимков.

Один из мужчин обернулся и, увидев их, несомненно, обрадовался.

– А, мадам Морган, добро пожаловать!

Он поспешно бросился к ним и взял ее за руку, чтобы запечатлеть на ней поцелуй.

– Месье Луи Руссель, руководитель экспозиции, – представила его мадам Мартинес.

Этот подвижный человек из-за худощавой комплекции выглядел значительно моложе своих лет. Лицо его заросло темной щетиной, на носу сидели никелированные очки. Он был одет в костюм, под которым виднелась рубашка с расстегнутым воротничком. На шее тоже болтался пропуск с фотографией.

– А это Марк Новлс и Мартин Коста из Мельбурнского университета. Они проводят рентгено-флуоресцентный анализ, но вот-вот закончат. И тогда вы сможете приступить.

Только теперь Хелен издалека увидела то, что прежде заслонял своим телом месье Руссель: «Мону Лизу», стоявшую в стальной раме перед обоими австралийскими учеными, которые сосредоточенно возились с прибором.

– La Bellezza![24] – услышала она шепот. – Bellezza!

Хелен испуганно отступила на шаг, вгляделась в лица других присутствующих в комнате, которые, не выказывая никакого смущения, лишь удивленно смотрели на нее. Неужели они ничего не слышали?

– Извините, – пробормотала Хелен и коснулась рукой горла, которое словно сдавила веревка.

– Не извиняйтесь. Во время первой встречи с ней без плексигласа и рамы я испытал то же самое, – заметил месье Руссель. – Она подобна явлению Девы Марии, и именно это делает нашу картину уникальной.

Луи Руссель смотрел на нее с улыбкой, и мадам Мартинес тоже не сдержала ухмылки.

– Мы выбрали эту профессию потому, что нас волнует красота, – заметила она.

Хелен сжала губы и кивнула. Она снова осторожно перевела взгляд на картину, и в ушах зазвучало негромкое «bellezza». Скорее пение, чем речь. Но звучало это приятно. Она тут же отвернулась, пытаясь сделать вид, что все в порядке. Руки покрылись гусиной кожей. Она испытывала острое желание снова посмотреть на картину. «La Bellezza!» Теперь она узнала мелодию, и страх отступил.

– У вас будет достаточно времени, – произнес месье Руссель. – Как вы наверняка догадываетесь, у нас есть строжайшие предписания относительно требований безопасности: мы следим, чтобы рядом с картиной не находилось более пяти человек одновременно. Кроме того, мы постоянно измеряем температуру поверхности картины, чтобы исключить всякий риск ее нагревания во время исследований.

– La Bellezza, la Bellezza, la Bellezza.

Мелодия была прямо-таки опьяняющей. Хелен чувствовала себя так, словно выпила немного алкоголя.

– Мадам Морган? – Месье Руссель смотрел на нее с тревогой.

– Простите, – пробормотала она, бросив на картину последний взгляд.

– La Bellezza!

– Полагаю, в сумке у вас пленки? Можно мне посмотреть на них? Я много читал о вашей методике, и нам всем, конечно же, не терпится узнать результаты исследования.

– С удовольствием.

Хелен огляделась по сторонам в поисках стола или другой поверхности. Все ее тело было напряжено до предела. С этого момента ей следовало быть очень осторожной. Нельзя отвлекаться на это странное пение.

– Как я вам уже писал, мы много размышляли о принципе вашей работы. Нужно помнить, что пленки не должны прикасаться к картине, – напомнил месье Руссель. – Вы сообщили, что во время других исследований пользовались мольбертом со специальной натяжной рамой? Я позволил себе заказать в мастерской нашего музея подобную конструкцию. – Он повернулся и указал на деревянный мольберт, весьма похожий на раму, которую Хелен обычно использовала, чтобы наложить на картину пленки, не прикасаясь к ней.

Обрадовавшись тому, что можно обсудить дела, она подошла к мольберту и проверила конструкцию.

– Выглядит отлично, – с улыбкой сказала она.

– Сотрудники музея, которые отвечают за установку и демонтаж картины, помогут вам зафиксировать в нем «Мону Лизу», – добавил руководитель экспозиции.