Еще бы, у них был, наверное, самый лучший файервол в мире. Это просто невероятно, чтобы кто-то атаковал его компьютер. По крайней мере, он так думал, пока вирус в конце концов не инфицировал и его сервер.
«Решение в папке
Наконец ноутбук снова стал повиноваться ему. У него не было папки под названием
Внезапно по экрану побежали ряды чисел и букв, он несколько раз мигнул. Майкл Чендлер уже начал опасаться, что он сейчас выключится, когда снова появилось привычное изображение рабочего стола.
Глубоко вздохнув, он открыл папку, в которой хранились изображения. Оттуда ему улыбалось множество лиц. Еще утром они гримасничали, искаженные самым причудливым образом, но теперь они снова стали совершенно нормальными. На одной фотографии он узнал себя и своего друга, с которым они вместе играли в теннис, на другой – своего коллегу: их сфотографировали во время игры в боулинг.
– Господи боже мой! – вырвалось у него, когда он снова открыл папку
Возможно, все еще наладится.
Какое-то время они вместе смотрели на маленький экран телевизора в отеле. Репортеры вели трансляцию с площади перед Лувром. Пока что информации было немного. Говорили о несчастном случае или теракте. В данный момент здание прочесывали специальные подразделения полиции. Точное число раненых не указывалось. Один репортер с важным видом сообщал о «по меньшей мере одном убитом». О «Моне Лизе» не говорилось ни слова. Однако, по мнению Хелен, это ничего не значило: даже если подмену картины обнаружили, наверное, еще никто не обратился к прессе. Кроме того, вполне вероятно, что из-за происшествия в холле картину еще не установили на ее место в музее. Пройдет какое-то время, прежде чем будет обнаружена кража и все бросятся на поиски «Моны Лизы».
Миллнер осторожно достал портрет из сумки и положил на покрывало двуспальной кровати.
Агент ФБР был высоким и широкоплечим. Трехдневная щетина придавала ему лихой вид. Миллнер показался Хелен грубоватым и немногословным человеком. Однако, как бы там ни было, он не выдал ее полиции, а взял с собой в отель, и Хелен решила, что под этой грубой оболочкой скрывается доброе сердце. Если не считать того, что он носил черный костюм, Миллнер совершенно не соответствовал ее – следовало признать, довольно стереотипным – представлениям об агенте ФБР. Пиджак свой он снял, и на виду оказалась кожаная кобура с пистолетом. Скрестив руки на груди, он смотрел на картину, словно что-то искал, хотя вряд ли был знатоком искусства. Хелен постепенно начинала нервничать.
– Впечатляет вблизи, не так ли? – спросила она, чтобы нарушить молчание.
– Интересно, сколько она стоит?
– Говорят, триллион долларов.
Миллнер негромко присвистнул.
– Значит, здесь, на постели обычного отеля, лежит триллион долларов! – заявил он.
И она впервые увидела, как на его лице промелькнуло что-то вроде улыбки. Когда он улыбался, то сразу казался симпатичнее. Под его бородой Хелен заметила свежий шрам, на который она обратила внимание еще в такси.
Миллнер подошел к ней и выключил телевизор. Поскольку она сидела на единственном стуле в номере, он присел на край стола и серьезно посмотрел на нее.
– Нам срочно нужно поговорить. – Он протянул ей руку. – Грег, – произнес он, – однако все называют меня Миллнер.
Она смущенно улыбнулась.
– Хелен, и большинство так меня и называет.
Уголки его губ слегка приподнялись, обозначив улыбку, и тут же снова опустились.
– Я уже не первый день гоняюсь за вами, Хелен, и надеюсь получить от вас искренние ответы на мои вопросы. – Он умолк, словно подыскивая слова. – Это не допрос. Но если вы хотите, чтобы я помог вам, я должен узнать все, что знаете вы. И вы должны быть со мной откровенны. Если я пойму, что вы лжете или что-то скрываете, я немедленно передам вас французской полиции. Вы поняли?
Она кивнула. И пусть его слова звучали неприветливо, для Хелен их окружал ореол цвета красного дерева.
– Как давно вы знаете Патрика Вейша и его отца?
– Патрика – несколько дней, его отца я видела лишь однажды. – Она на миг задумалась. – В Мадриде.
Миллнер молча смотрел на нее, и она расценила это как просьбу продолжать.
