Вирус «Мона Лиза» полностью

Внезапно дверь купе снова открылась, внутрь заглянул мужчина в роскошном костюме. В руке у него была прогулочная трость с серебряным набалдашником.

– У вас свободно? – на идеальном английском поинтересовался он.

Миллнер рассматривал незнакомца. Пышные локоны ниспадали ему на плечи. Миллнеру показалось, что он уже где-то видел его, только никак не мог вспомнить, где именно. Он быстро переглянулся с Хелен, затем указал на место рядом с ней. Мужчина закрыл дверь и опустился на сиденье, приветливо кивнув.

Хелен отогнала муху.

Мужчина тепло улыбнулся ей. Затем указал на дневник, который все еще лежал на сиденье рядом с Миллнером.

– Похоже, это старинная книга! – заметил незнакомец и протянул руку. – Можно?

Поначалу Миллнер хотел отклонить его просьбу, но затем все же передал книгу попутчику, не спуская с нее глаз.

Мужчина провел рукой по переплету.

– Такая мягкая на ощупь, – произнес он. – Словно чья-то бархатная щечка! – Он открыл дневник, пролистал несколько страниц, после чего вернул ее Миллнеру. – Очень мило с вашей стороны. Я коллекционирую старинные книги. Вы мне ее не продадите?

Миллнер пристально посмотрел на него. Одет элегантно, костюм сшит на заказ. Лицо привлекательное, манеры приятные – сдержанная любезность. Тем не менее Миллнер чувствовал, что нужно быть начеку. Ему казалось очень странным, что появившийся в купе незнакомец вдруг решил купить у них старинную книгу. Хелен тоже, судя по всему, было как-то не по себе.

– К сожалению, она не продается, – произнес он.

– Я согласен на любую цену, – ответил мужчина и теперь наградил его такой улыбкой, от которой агент невольно содрогнулся.

– Как я уже сказал, она не продается.

– Очень жаль, – ответил мужчина, наклоняясь к нему и опираясь на свою трость. – А я думал, что у нас с вами выйдет удачная сделка. Вы избавитесь от бремени обладания. А я – от ненадежности денег.

Он загадочно улыбнулся. Мигание лампочки на окне возвестило о том, что они снова въезжают в туннель.

А теперь он пропал. Не lo straniero, а Салаи. Ночью я слышал кудахтанье кур и думал, что к ним забралась лиса. Но утром, когда меня разбудил Леонардо, я узнал, что это не так. Он оставил записку, нацарапанную на маленьком клочке бумаги. Я едва сумел прочесть ее, когда Леонардо показал ее мне. Должно быть, писал второпях. Словно за ним гнался дьявол. Если бы я не видел этого собственными глазами, то не поверил бы.

Его последние слова, обращенные к нам, оказались загадкой. Он хотел испытать нас.

«За этим стоит не человек, а маска, которой следует опасаться. И его нужно опасаться. Я должен предупредить мир о нем», – вот что он написал.

Нам остается лишь догадываться, кого он имел в виду, однако же мы полагаем, что это lo straniero. Lo straniero очень встревожился, когда мы показали ему эти строки. Таким я его еще никогда не видел. А когда я сказал, что Салаи забрал картину, lo straniero буквально рассвирепел.

– Не ту картину, которую нарисовали вы, а копию, – пытался успокоить я его. – Он писал ее тайком, по ночам.

Увидев, что lo straniero по-прежнему в ярости, я солгал:

– Я не знал. Он мне только вчера показал ее!

Он спросил, не знаем ли мы, куда мог пойти Салаи. Мы не знали. Он жил у нас практически всю свою жизнь. Lo straniero сидел, задумчиво ел козий сыр, и выражение его лица было мрачным.

– Я знаю, по чьему наущению он действует, – пробурчал он, и я не понял, кого он имеет в виду. Страшно даже выговорить, но не дьявола ли?