– Еще хуже. По оценкам наших экспертов, инфицирован тридцать один процент всех компьютеров в мире. Все поисковые системы уже отключили поиск по изображениям. Многие фотоагентства приостановили оказание услуг. Загляните в социальные сети. Настоящая выставка фильмов ужасов! И я не шучу: в нашу эпоху цифровых средств массовой информации это просто катастрофа!
Миллнеру вспомнились слова Чендлера о силе изображений.
– Я в бюро уже тридцать два года, но такого количества загадочного дерьма в одном деле еще никогда не видел. – Келлер издал громкий стон.
– Я буду держать вас в курсе, сообщу, как только появится что-то новое. Позаботьтесь о миссис Морган. И, пожалуйста, не забудьте проверить свой компьютер, – задумчиво произнес Миллнер и закончил разговор.
Он смотрел на одну из статуй, украшавших фасад музея, выполненный из натурального камня. Белые скульптуры стояли каждая в своей нише, создавая интересную игру теней. Его внимание привлекла фигура женщины в одежде, какую носили древние римляне или греки. В правой руке она держала посох. Статуя возвышалась на пьедестале, на котором, как и на других, было выгравировано слово.
–
На шее фигуры змеилась длинная трещина, словно кто-то отрубил ей голову, а потом снова поставил на место.
– Зачем кому-то понадобилось обезглавливать такую красивую статую, которая к тому же символизирует не что иное, как симметрию? – услышал Миллнер чей-то голос. Оглянувшись и обнаружив, что рядом никого нет, он понял, что говорил сам.
– Мы поедем туда на машине?
Они уже целую вечность пробирались по запруженным улицам, а несколько минут назад движение и вовсе замерло.
– Лететь или ехать на поезде слишком опасно. Зато картина с нами. Кроме того, в аэропорту зарегистрировали бы наши имена. – Сказав это, Патрик Вейш посмотрел на сумку, стоявшую у него в ногах между передними и задними сиденьями.
Хелен внимательно смотрела на Патрика. Вероятно, он ее выдал. Отец воспользовался им как приманкой. Если еще утром присутствие Патрика Вейша дарило ей ощущение надежности, то теперь в ее душе нарастало презрение к нему. Презрение и, как она была вынуждена себе признаться, даже ненависть. Хелен знала, что такое ненависть: она носила это чувство в себе девять месяцев со дня нежеланного зачатия и только после рождения Мэйделин научилась превращать его в положительную энергию. И вот теперь это желание уничтожить человека вернулось. Оно нарастало в ней с каждой минутой, и Хелен ничего не могла с ним поделать – или же просто не хотела.
– И сколько же добираться из Мадрида в Париж? – спросила она со всей холодностью и отстраненностью, на какие только была способна.
– Обычно часов двенадцать, но мы надеемся успеть за девять. Ральф – неплохой водитель. Однако если мы и дальше будем двигаться в таком же темпе, как сейчас, нам потребуется на это добрых двадцать часов. – Патрик Вейш устало улыбнулся собственной шутке.
Хелен решила не обращать внимания на его попытки казаться остроумным, ей было не до смеха.
– Почему ваш отец хочет, чтобы я украла именно «Мону Лизу»? – спросила Хелен.
– Он одержим, – презрительно фыркнул Патрик.
– Чем одержим?
Патрик Вейш пожал плечами:
– Вы ведь видели его коллекцию. Красотой.
– Звучит безумно, – с отвращением отозвалась Хелен.
– Он и есть безумец.
– Вы должны остановить его!
Автомобиль резко затормозил: их подрезал транспортер.
– К сожалению, не могу, – ответил Вейш-младший, мрачно глядя прямо перед собой.
– Почему же? – Она хотела задать этот вопрос с упреком в голосе, но вместо этого в нем прозвучало лишь сомнение.
– Вам не понять, – сказал Патрик Вейш и закрыл лицо руками. – Если он что-то вбил себе в голову, его никто не сможет остановить. Это его талант: он всегда получает то, чего хочет. Любой ценой.
– Давайте вместе пойдем в полицию, пока еще не слишком поздно! – не успокаивалась Хелен.
Патрик с опаской взглянул на Ральфа, который молча сидел за рулем, и Хелен тут же поняла, что ее последние слова были ошибкой. В зеркале она увидела глаза Ральфа, который смотрел на нее без всякого выражения.
– Думаю, мистер Вейш был бы очень разочарован, если бы вы так поступили. И ваша дочь тоже, – заявил Ральф и, включив сигнал поворота, сменил полосу.
– Зачем вы это делаете? Ради денег? – спросила она, не глядя на Ральфа.
Хелен ждала ответа, но когда его не последовало, она забилась в самый угол заднего сиденья. Патрик Вейш поступил точно так же и стал смотреть в боковое окно. Ей казалось, что после этого разговора ее последняя надежда развеялась. Очевидно, никто ей помогать не станет.
