Лифт спустил их ещё ниже. Тошнотворный запах смерти заставил пребывавшего в шоке Хорста очнуться. Шорохи, писк и возня в полумраке. Свет из лифта слегка освещает большую комнату, а где-то там, в паре десятков шагов, ещё более слабое освещение не позволяет раздавленному страхом преступнику разглядеть неизвестность. Улис вышел, но его спутник не спешит покинуть кабину лифта. Хозяин Лабиринта щёлкнул выключателем и комнату, а скорее широкий коридор, залило ярким светом. Коридор был пуст, а в стороне противоположной лифту путь перекрывала знакомая решётка.
«Я в руках безумца, — молнией пронеслось в голове труса запоздалое откровение. — Мне конец.»
— Ну же, друг, ты должен это видеть, — позвал его за собой безумец. — Быстрее, у нас ещё много дел. Не зли меня, ладно.
Последняя фраза прозвучала настолько зловеще, что Хорст, пусть и медленной, дёрганной походкой, всё же последовал за Улисом. К горлу подступила тошнота, ноги сделались ватными, в глазах двоилось. Безумец остановился, не дойдя каких-то пару шагов до решётки. Вскинул руку, останавливая и едва не опередившего его «друга». За решёткой коридор продолжался, но света хватало лишь на несколько метров. Однако опустившему глаза в пол Хорсту было достаточно и этого. Пол залит кровью, повсюду человеческие останки. Их много, очень много. Большинство костей обглоданы до блеска. Несколько черепов, брошенных смертью у самой решётки, равнодушно взирают опустевшими глазницами на зрителей и лишь у одного на месте единственный, каким-то чудом уцелевший глаз. Его взгляд особенно спокоен. Множество мух деловито копошатся на полу в компании белесых трупных червей. К объедкам, осторожно возвращаются две тёмно-серые крысы с длиннющими хвостами. Они из тех, кого спугнул свет и незваные гости. Самые смелые из всех. По мере приближения грызуны то и дело поднимаются на задние лапки. Пытаясь оценить степень возможной опасности, втягивают розовыми носами новые запахи. Оба гостя остаются на месте. Но вот ноги Хорста подкосились, и он сполз по стене на грязный пол, заставив хозяина Лабиринта отвлечься.
— Поначалу неприятно, понимаю, — вроде бы сочувственно прошептал Улис, — но ты привыкнешь. Глянь, никто не притронулся к искусственному глазу курьера. Словно живой смотрит на нас с того света! Теперь ты знаешь. Это мой вход в Лабиринт. Цель совсем близко. Мы обязательно доберёмся до двери. Ты поймёшь…
В этот самый момент, распугав было успокоившихся хвостатых бестий, из полумрака за решёткой раздался душераздирающий стон. Две пары глаз уставились в направлении внезапного шума. Кто-то явно полз к ним, израненный и слабый. Вот он появился из полумрака, жалкий обрубок человеческой плоти. Чем ближе это грязное, окровавленное, почти безногое нечто, подползало к решётке, тем лучше можно было разглядеть беднягу. Лицо, укрытое спутанными волосами, единственная рука, которой он приводил себя в движение, лохмотья, когда-то бывшие одеждой. Задевая останки, скользя ладонью по кровавым, кишащим червями, жирным ошмёткам, цепляя обглоданные кости, нечто, напоминавшее человека, упорно двигалось вперёд. Обрубок тяжело дышал, хрипел и булькал. Вездесущие мухи уже облепили обречённого, предрекая скорую смерть. Едва израненная рука коснулась решётки, силы оставили каким-то чудом продолжавшего жить человека. Загаженный кровавой массой серебряный браслет с сердечками чуть блеснул на свету. Маньяк встрепенулся, взволнованно всматриваясь в знакомую вещицу.
— Глория?! — прильнул к стальным прутьям рванувший вперёд Улис. — Я полагал все мертвы. Но как?! Ты оказалась живучее тех тварей! Вышла из Лабиринта?! Потрясающе! Ещё одна причина разнообразить линейку участников. Никогда не знаешь кто сможет. Посмотри на неё, друг, посмотри! Единственная, на моей памяти, вернувшаяся из ада!
Он развернулся и шагнул к смертельно побелевшему, полулежащему у стены «другу». Хозяина Лабиринта не трогали картины смерти. Казалось, он не чувствовал омерзительного запаха и совершенно не боялся расправившихся со всеми этими людьми монстров. А может монстрами были сами узники?
