Черная вороненая сталь любимой винтовки нагрелась от теплой, разрумянившейся под низким, но еще немного греющим солнцем щеки. Тони нежно погладила ствол, направленный в сторону соседнего квартала, на пересечение двух улочек.
Отсюда, сверху все выглядело более привычно. Целиться в узкие проемы между домами, выискивая подходящую мишень на улицах, темных от густых длинных теней, что бросали на остывшую землю здания, немного сложнее, чем в пологих холмах эмирата. Но – лишь немного. Все неудобства пересиливало то, что Тони могла побыть наедине со своей СВУ-14МА, она могла позволить ей ожить.
Палец потянул спусковой крючок, черная красавица с барельефом «Науком» на боку коротко вздрогнула, и какой-то расхристанный тип в расстегнутом пальто и текущих по подбородку слюнях вскинул вверх обе руки и тихо скатился с кучи мусора, на которой стоял. Тони проводила его кувыркания взглядом, аккуратно перемещая винтовку и наблюдая через окуляр оптического прицела. Под задравшимся пальто расплывалось густое красное пятно, глаза человека были открыты и невидящим взглядом таращились в небо. Отлично – тело, падая, кувыркалось так, что теперь никто не сможет определить, с какой стороны стреляли. Замечательно! Значит, можно пока остаться на этой крыше.
Тони занималась очень важным делом. Она была доверенным лицом Шотландца. Она была не единственным, но
Ее держали в подвале какого-то дома в Скотланд-Ярде четыре дня. Тонкая полоска света, пробивающаяся из-под почти герметично пригнанной двери, давала возможность убедиться, что глаза все еще видят. Еду принесли лишь однажды, о туалете вообще никто не заботился. С отхожим местом больших проблем не было – подвал оказался просторным. Запах собственных испражнений поначалу донимал, но потом – она не могла точно сказать, сколько прошло времени, но вряд ли больше суток – рецепторы адаптировались, и мозг перестал настаивать, что в темнице скверно пахнет. Запах и запах – в мире, где информации почти нет, даже запах экскрементов может стать чем-то приятным.
Потом о ней вспомнили. Тони не спрашивала, но скорее всего о новой игрушке, подобранной в эмирате, вспомнил сам Бойд. Ее отмыли и привели к боссу.
Dd догадывалась, для чего ее ведут во владения Шотландца, изо всех сил старалась заставить себя быть безразличной и не обращать внимания на то, что будет с нею делать этот боров, но неожиданно поняла, что он ей нравится. С первой минуты, как только Бойд, улыбнувшись во всю свою необъятную пасть, пошутил на предмет ее синяков, которые еще не успели сойти. Это был ее мужчина, тот, кому она могла доверить пользоваться собственным телом и даже делала это с удовольствием.
А удовольствие оказалось на редкость незабываемым.
Сначала Тони позволяла пользоваться собой – у нее не было выбора. Но потом поняла, что сама с нетерпением ждет очередной встречи с хозяином.
Винтовку Бойд отдал ей после третьей встречи. Без патронов. Но этого было достаточно – теперь dd могла сказать, что ее эротические чувства удовлетворены на сто процентов. Она отдавала Бойду тело, каждую его часть без остатка, но вот к винтовке прикасаться не разрешала, ударив его однажды, когда он попытался взять ее оружие в руки. Тони думала, что на этом ей придет конец. Но ошиблась – Бойд лишь расхохотался. Так, что из глаз у него потекли слезы.
Она рассказала, что до Катастрофы работала dd, но о том, почему торчит в Эдинбурге, утаила. Да Бойд и не спрашивал. Просто пожал плечами, выслушав рассказ девушки, и посмотрел на нее как-то по-другому. С уважением, что ли…
А на следующий день он взял ее с собой. Прикрывать очередные переговоры. Сами переговоры Тони интересовали мало, ее не просто приятно удивило, а скорее потрясло то, что Шотландец выдал ей полностью заряженный магазин.
В засаде dd сидела одна, без соглядатаев. Она долго рассматривала Бойда через высококачественные линзы Karl Zeiss, держа указательный палец правой руки на податливом металле спускового крючка. Она не собиралась стрелять в Шотландца, ей просто нравилось осознавать, что у нее есть такая возможность. Тони эту возможность предоставил сам Бойд, а стало быть – ей уже удалось стать для самого известного бандита Эдинбурга больше, чем обычной подстилкой.
