Приблизившись к груде искореженного корпуса "Атланта" вплотную, левап затормозил, "встал на якорь". ККСы вмиг вырастили защитные шлемы на головах спасателей, и восьмерка спецназовцев вылетела в открытый космос в направлении гигантской, в рост человека, дыры в корпусе. Используя плазменные резаки (аналогом которых был турельный универсал) спасателям удалось расширить пробоину и войти внутрь.
Сразу стало понятно, за счет чего вокруг человека, ожидавшего спасения, все еще есть хоть какое-то давление воздуха. Они оказались в небольшой камере технического тоннеля, который по всей своей длине был оснащен эксплуатационными люками. Видимо дверь такого люка каким-то чудом выдержала чудовищную силу взрыва и не была вырвана с корнем.
Здесь тоже пришлось воспользоваться плазморезом. Без поддержки структурирующего силового поля, дверь хоть и не развалилась на отдельные молекулы, но и не оказалась непреодолимой преградой для резака.
Первым в практически безвоздушное помещение, бывшее когда-то частью технического уровня реакторной звездолета, влетел Гюнтер. За ним последовали остальные. Спасатели не суетились, действовали осмотрительно, подстраховывая друг друга, но при этом чрезвычайно ловко и весьма скоро. Им посчастливилось наткнуться на умирающего Гагарина спустя две минуты после того, как они приступили к осмотру реакторной. Как бывший командир группы (после инцидента на Таинственной спецназовцами руководил Василий) до сих пор оставался в живых, не укладывалось в голове ни у кого, включая даже казавшегося всеведущим Нефедова.
- Быстрее, - подбадривал ребят Гюнтер, - грузим те... Виктора и... надеюсь реанимокамера готова?
- Сам лично проверял, - успокоил друга Василий, руководя действиями товарищей, хотя в его наставлениях они совершенно не нуждались. Вся операция была заранее спланирована; были учтены все риски, а также возможные осложнения, и каждый в группе знал, что и когда ему надлежало делать на протяжении всего спас-рейда.
Спустя минуту Виктор был доставлен на левап, а еще через две минуты заботливые псевдоруки киберов биологического образца, именуемых еще биберами, уложили бесчувственного Гагарина в реанимокамеру медицинского отсека крейсера "Великий", принадлежащего УСС.
- Как его состояние? - обратился Нефедов с вопросом к главному врачу Центра Медицины Катастроф, когда Виктора доставили туда спустя два часа, при этом пришлось соорудить специальную старт-камеру транспортировки прямо в медотсеке звездолета, способную вместить реанимокамеру целиком.
- Понимаете, - замялся белобородый старец, - наш случай -единственный в медицинской практике. Кроме того... ээ... Виктор весьма необычный человек, я бы сказал не...
- Я думаю, Вам не следует произносить следующую фразу, уважаемый профессор, - процедил Нефедов угрожающе. Он был готов на все ради своего подчиненного, чувствуя за собой не малую толику вины за трагедию на Таинсвенной.
- Конечно-конечно, - засеменил профессор, - я прошу прощения. Я просто хотел сказать, что на ряду с лечением и последующей реабилитацией пациента нам параллельно приходится изучать его, для выработки наилучшей стратегии и программы этого самого лечения.
- И все же, что Вы можете мне точно сказать о его состоянии на этот момент?
- Пока сугубо предварительный результат и виртуальную модель, рассчитанную при помощи БКС Всемирного Координационного Совета.
- Вы сумели задействовать Александра? - удивился Александр Игоревич, имея в виду большого инкома-советника всеземного правительства.
- Да. С некоторого времени, Гагарин является ценнейшим объектом исследований для всей человеческой цивилизации. Я уж не говорю о том, что мы просто обязаны поставить на ноги человека, спасшего, фактически ценой собственной жизни, целую планету. И хотя бытует мнение, что спас-флот смог бы локализовать катастрофу и не допустить серьезных разрушений инфраструктуры Марса, все же отрицать тот факт, что Виктор Гагарин совершил героический поступок, совершенно не допустимо. Это не мои слова, Александр Игоревич, так же думает и председатель ВКС Людвиг Мейерхольд, именно с его подачи нам удалось объединить усилия Эскулапа и Александра воедино.
- И что дало это объединение?
- Ну, - протянул профессор, - ситуация такая: человек спит. Глубоким, ровным, спокойным сном. Причины такого состояния нам ясны не до конца, но самая распространенная и поддерживаемая медицинской коллегией теория объясняет этот процесс сильнейшим переутомлением, как физики организма, так и его психики. Иными словами, это должен был быть сильный и продолжительный стресс.
- Что же здесь не ясного? По-вашему спасение населения Марса - это рядовая прогулка в космосе?
- Ээ... уважаемый Александр Игоревич, я имел ввиду физиологию процесса. Еще раз говорю Вам, что таких прецедентов в мировой медицинской практике до сих пор не было.
- Спасибо, я Вас понял. Скажите, Вы сможете поставить его на ноги? Что нужно для того, чтобы его сон прошел?
