А Николай, тем временем, стоял напротив него на расстоянии вытянутой руки и пристально, словно гипнотизируя своим взглядом, смотрел на колючий шар. Воздух вокруг фигуры Старейшины дрожал, колебался как нагретый; его руки, грудь и голова стали светиться нежным золотистым свечение, а аура сейчас сверкала подобно Солнцу. Тесла пытался сдержать рост этой черной колючки, появившейся внутри капитанского мостика Главного Стража не понятно каким образом, но, судя по всему, у него это плохо получалось. Он вновь преобразовывался в полностью энергетическое существо, скидывая свою материальную оболочку, но на черную колючку это никаким образом не подействовало.
Инком Главного Стража, тем временем, во всю вел бой самостоятельно, обращая в прах одного микронианца за другим, но если главную защитную цитадель землян враг пока еще даже не пытался усиленно атаковать, то от его нового напора очень сильно доставалось остальным защитниками космических рубежей. Людские ресурсы таяли буквально на глазах, крейсера Человечества вели не равноценный размен с кораблями противника и гибли с катастрофической быстротой.
Золотистое облачко попыталось взять ежа-колючку в кольцо, но отпрянуло от него, словно получив болезненный укол. Виктор как будто бы даже услышал крик боли и гнева, разнесшийся по мостику, хотя, возможно, это ему только показалось.
- Отмечаю многократное нарушение поля целостности по микрогранице, - отозвался инком взволнованным тоном.
Гагарин догадывался, к чему это может привести - появление на корабле еще нескольких черных колючек с неизвестным назначением могло окончиться для всех землян катастрофой. Нужно было что-то предпринимать, но этого как раз враг и не позволил Виктору сделать. Справедливо полагая параморфа для себя самым опасным, еж-колючка в раз раскрылась (со стороны это выглядело именно так), удлинив свои колючки на несколько метров, и ее черные иглы в нескольких местах пронзили Виктора насквозь. Ощущение во всем теле были чрезвычайно странными. Гагарин почувствовал, что не может определить, в каком именно месте чувствует боль. Складывалось такое впечатление, что болело все тело одновременно, но при этом боли вроде бы и вовсе не было.
Виктор попробовал пошевелиться и не смог. Его полностью парализовало: не двигались руки, ноги, не слушались пальцы, голова налилась свинцом и совершенно отказывалась поворачиваться из стороны в сторону. Молчал и паранормальный резерв. Его как будто выключили, и теперь Гагарин чувствовал себя обыкновенным человеком, вдобавок, совершенно беспомощным в такой ситуации.
- Они пытаются сломать защиту реактора, - предупредил инком перепуганным голосом. - Я не смогу их долго сдерживать, их очень много.
Ему никто не ответил.
Виктор не мог видеть, что происходило в это время со Старейшинами, и куда подевался Никола, но если бы ему кто-нибудь подарил такую возможность, то Гагарин увидел бы, что Старейшины также находятся в переплетениях черной колючки и не подают признаков жизни.
- Они пытаются лишить меня чувств, - продолжал тем временем инком. - Противник копит силы для решающего рывка. Я не смогу отразить... удар... убить... не возможность...
Его голос окончательно угас, а Виктор впервые в жизни вдруг реально осознал, что это конец. Он неожиданно чрезвычайно реально и отчетливо увидел, как черные иглы колючек прорывают последние рубежи защиты реактора Главного Стража, как в следующее мгновение соединения микронианцев и зеркальников дают слитный залп из своих орудийных систем, как Убежище - самый мощный и совершенный живой корабль во всей Метагалактике - покрывается сотнями фонтанчиков взрывов по всей поверхности, как, затем, гигант медленно и величаво (даже в смерти) разваливается на куски, хороня последнюю надежду Человечества на спасение.
