Это был их обычный диалог, где царила наигранная неприязнь друг к другу, позволяющая расслабиться обоим. Виктор понятия не имел, кто одарил Владу таким несносным характером, однако сейчас был даже рад этому.
Спустя сутки после трагедии, на территории заповедника было разбито восемьдесят три полевых лаборатории, с которых на борт «Александра Невского» начала стекаться пугающая информация. Девяносто восемь процентов всех уцелевших были заражены Вирусом Зла, и что дальше было делать с этими людьми, пока ни сам Гагарин, ни Нефедов, ни кто бы то ни было из совета безопасности не знали.
Гагарин опасался, что проделки ученых с мини-армией Агрессора не останутся для Того незамеченными, попытался отыскать его след, но не преуспел. Единственной частью Врага оставались только программы, очень хорошо упрятанные в подсознаниях граждан, не по своей воле вставших на путь разрушения.
Тонким голосочком пискнул перс, тут же в голове развернулся бутон мыслеобраза, посланный Владой: космическая пустота, четыре здоровых звездных крейсера, лицо Нефедова.
— Как ты, держишься? — спросил его полковник, массируя виски. Было видно, что он уже очень долгое время не знал, что такое сон. Даже для такого сильного паранорма и мастера боя, каким был Александр Игоревич, нагрузки этих дней не проходили бесследно.
— Стараюсь, — буркнул в ответ Гагарин, просматривая тем временем статистику последнего часа. — А вы?
— Как видишь, — ответил Нефедов после небольшой заминки. — Что делать будем?
Гагарин на секунду закрыл глаза, до боли напрягая мышцы век. Над дальнейшими планами он думал все последнее время, взвешивал все за и против, скрупулёзно просчитывал варианты, боясь ошибиться. Варианты были, но как к ним отнесется Нефедов?
— Если так пойдет и дальше, — начал высказывать свое предложение Виктор, — а, скорее всего, такая пугающая тенденция сохранится, то нам придется иметь дело с настоящей армией. В связи с чем я бы уже сейчас предложил вплотную заниматься разработкой методов… эм… лечения.
— Как? Ты придумал что-нибудь?
— На бумаге — да, — горько усмехнулся Виктор, — но для реализации идей понадобится время и большое количество умственных ресурсов. Кроме того, нужен живой материал из числа зомбированных… для опытов, поскольку другого мы попросту не имеем.
— И, конечно, в ходе этих самых опытов, живой материал, как ты выразился, может пострадать?
— Совершенно верно, — вздохнул Виктор. — Но, по моим прогнозам пострадать может не больше ста-двухсот человек. По сравнению с тем, скольких мы можем спасти, это мелочи.
— Что-то ты больно часто начал разбрасываться человеческими жизнями, тебе не кажется?
— А что делать, Александр Игоревич? У спасателей есть неписаная заповедь на этот счет: если идешь на помощь, будь готов к тому, что всех ты не сможешь спасти, а самое главное, будь готов к тому, чтобы на месте решить, кому жить, а кому умереть. И Вы, и я знавали людей, которые в бытность свою молодыми, неопытными спасателями в критические моменты так и не смогли сделать этот тяжелейший выбор, и в итоге им не удавалось спасти никого. Сейчас как раз такой же случай, только масштаб отличается, и это делает цену выбора куда как высокой. Заоблачно высокой.
Нефедов молчал, глядя куда-то сквозь Виктора. Его кулаки ежесекундно вздрагивали от гневных судорог. Умом он понимал, что им всем предстоит поступить именно так как велит Виктор, но сердце отказывалось повиноваться.
— И потом, не забывайте, что любой наш шаг может быть заведомо просчитан Противником. Мы имеем дело с самым холодным, жестоким, непонятным и, в то же время, мощным разумом во Вселенной, не забывайте это.
— Хорошо, — прошипел Нефедов, — поделись идеями.
— Нужно создать генератор специфического излучения, такого, чтобы на расстоянии возможна была деактивация заложенной в человека программы. Поскольку, у всех зомбированных программа однотипна, меняется по существу только ее главная задача, значит и способ ее уничтожения, как и способ определения, будет один и тот же, нужно лишь подобрать ключ.
— А потом что? Опять пропускать людей через лаборатории? Повторно?
— Зачем? Мы установим излучатели на крейсерах и облучим район. Прибьем, так сказать, всю заразу одним махом.
Нефедов почесал затылок, при этом выражение его лица из злобно-напряженного плавно перетекло в скептическое.
— Как у тебя гладко все выходит. Что если такого излучения вообще нельзя будет создать? И потом, сколько уйдет на это времени?
— Нужно начать эксперименты прямо сейчас. За последние сутки мы идентифицировали более ста двадцати тысяч человек. Мне нужно еще как минимум пять для создания полной картины, так что приступать к лечению нужно немедленно.
— Хорошо, я распоряжусь.
Он хотел было уже отключиться, но Виктор опередил его и задал волновавший его все это время вопрос:
— Александр Игоревич, скажите, как Вам удалось предотвратить сопротивление… эм… наших недругов?
— Сам не знаю, — ответил полковник. — Такое впечатление, что его вовсе не было.
