Василий Лазаревич явно начинал выходить из себя и напоминал сейчас быка на корриде, разъяренного предстоящим поединком.
— Ты не хочешь меня слушать, — прошелестел он мертвым нечеловеческим голосом. В его голосе послышались отдаленно знакомые интонации. Где-то Виктор уже слышал их, вот только где? — Ты отказываешься от моего предложения передать артефакты в обмен на женщин? Учти, здесь и твоя мать тоже, не хотелось бы, чтобы она пострадала, правда?
— Зачем был нужен этот разговор, мог бы сразу передать координаты места встречи, где состоялась бы сделка.
— Это не твоего ума забота. Ну, так как?
— Назови время и место. Я буду один.
— Это вряд ли, — сверкнул белозубой улыбкой Василий Лазаревич, — наверняка приведешь с собой целый батальон спецназа, но это твое право. Я приду один, и не вздумай со мной играть, это плохо может закончиться.
— Как и для тебя, если с голов женщин упадет хотя бы один волос.
— Ты мне угрожаешь?
— Именно. Так, где и когда?
Секунд тридцать Гаспарян гонял по скулам желваки, пытаясь своим страшным взглядом сломить волю Виктора, но ему этого не удалось. Наконец, он произнес:
— Через два часа, 331 571 488. Надеюсь, сможешь найти?
— Постараюсь, — ответил Виктор и первым отключил связь.
Он вдруг вспомнил, где уже слышал этот мертвый голос. Это было на Агее, во время той операции, когда ему удалось обезвредить террористов и предотвратить гибель всего населения планеты.«…мы…есть начало… конец… ты создать мир…я убить… вирус… правда… ничто не… вечность… не мешать… смерть…» — фраза послушно всплыла в памяти Гагарина, и вот теперь выяснялось, что Василий Лазаревич превратился в нечто похожее на того несчастного человека, а значит стал во сто крат опасней.
Сборы были не долгими. Катя и Сергей хотели было присоединиться к отряду десанта, но Виктор строго настрого запретил им даже думать о такой бестолковой мысли. В обычной ситуации он позволил бы себе препирательства с Екатериной на полчаса, а то и более, но сейчас, когда дорога была каждая секунда, Гагарин просто приказал ей на уровне пороговых инстинктов оставаться дома и никуда из него не высовываться. В дополнении ко всему Виктору удалось внедрить в сознание Соломона императив цепного пса, согласно которому домовой должен был, в случае чего, израсходовать всю свою энергию на мощный пси-импульс и подавить действие возможных непрошенных гостей.
На борту «Ильи Муромца» быстро определились с цифрами, указанными Гаспаряном. Ими оказались координаты одного из малых тел облака Оорта. Используя сверхмощные детекторы Стражей в купе с параспособностями Виктора, удалось определить, что малое тело являлось замаскированной космической базой, скорее всего, имело встроенный в нее дырокол (то есть способно было путешествовать в космосе наравне со звездолетами) имело целую систему автономных источников энергоснабжения и встроенную секретную станцию трансгресса. Внешнего кольца охраны она не имела (во всяком случае, Виктору не удалось его выявить), но внутри базы десантников, скорее всего, ждал теплый прием.
— В лоб штурмовать такой комплекс, без знаний внутренних помещений, без сведений об охране объекта — самоубийство, — сделал заключение Нефедов по данным первичной разведки. — Здесь нужно либо производить тщательную доразведку, либо атаковать нагло, быстро и нестандартно.
Пока Александр Игоревич языком полу жестов полу междометий объяснялся с командирами групп, Федор Матвеевич подозвал к себе сына, так чтобы их никто не смог услышать.
— Правильно сделал, что не потащил их с собой, — обрадовано произнес отец. — Я уж думал ты поведешься у Гаспаряна на поводу.
— Ты плохо меня знаешь, — буркнул в ответ Виктор. — Василий Лазаревич, конечно, сволочь, но он пока еще человек, и с ним возможно договориться.
— С чего ты взял, что он пока еще человек?
— С того, что он поступил как… эм… человек, взял заложников и требует обмена. Это наша логика, варварская, не достойная звания человеческой, но наша. Ни зеркальники, ни микронианцы таким образом действовать бы не стали.
Федор Матвеевич с задумчивым видом кивнул.
— Что собираешься делать?
— Вести переговоры, — твердо сказал Виктор. — Гаспарян не знает, со мной артефакты или нет, с другой стороны и мы не знаем, где держат женщин, так что в определенной степени и они, и мы в одинаковых условиях.
— А если договориться не получится? Что тогда?
— Тогда будем воевать.
— Легко сказать, воевать, — хмыкнул Федор Матвеевич, — мы даже не знаем, где сейчас Гинсбург. Он наверняка тоже имеет на себе ментальную проекцию Агрессора, а теперь представь на секундочку, сколько таких Гинсбургов и Гаспарянов может оказаться в стане предателей?
