Изучив внутреннее убранство подземохода, Гагарин занял левое кресло второго пилота, предоставив машину Хурлах в полное распоряжение Громова.
Спустя секунду Громов скомандовал «Вперед», и стрела Хурлах на всех парах рванулась к раскаленным недрам Земли, где обитали таинственные жители преисподней.
Как оказалось, кокон-кресла, установленные на стреле аквидов, были довольно примитивны по сравнению с теми, которые стояли на человеческих кораблях. Синхронизация оперативного поля местного инкома и сознания пилота проходила в довольно грубой форме, да и скорость передачи данных, обработки информации значительно проигрывала людским аналогам.
— Не суди их строго, — сказал Громов по этому поводу. — Аквиды не имели такой бурной и богатой на различные события истории, их общество развивалось планомерно, даже я б сказал, обыденно и скучно, а без потрясений не возможен мощный технологический прогресс. Наши корабли созданы человеческим гением, до сих пор жаждущим экспансии, жаждущим познать мир весь, целиком, вдоль и поперек, а перед аквидами такая цель не стояла и не стоит.
— За потрясениями ты имеешь ввиду войны?
— Именно их.
— Но люди уже очень давно не воюют, и все равно продолжают наращивать свой технологический потенциал.
— Потому что война идет в каждом из нас. Она у нас в крови, в генах, если хочешь. Мы перестали биться друг с другом, поняв бесперспективность этой глупой затеи, прежде всего для самих себя, но тут же нашли себе нового, куда более могущественного противника.
— Кого же?
— Космос.
Виктор послал Громову ментальный посыл удивления и непонимания.
— Жажда завоевать все более новые территории под человеческие поселения, познать как можно больше тайн Вселенной, встретить таких же обитателей безмерного пространства и не ударить пред ними в грязь лицом, что это все, если не очередная война Человечества? Да, мы не собираемся ничего уничтожать на этом пути, мы во все уголки Мирового Пространства стараемся нести мир и добро, естественно в нашем понимании этого, но, как и в войнах прошлого, здесь есть вызов, только исходит он не от злого тирана или деспота-правителя, а от мироздания в целом.
Гагарин, слушая Громова, осматривался по сторонам. Он никогда в жизни не путешествовал таким экзотическим образом и теперь глазел на окружающие пейзажи круглыми от удивления глазами.
— А Вирус? — наконец, произнес он, оторвавшись от созерцания гигантского (километров пять высотой) лавового водопада.
— Что Вирус?
— Он тоже вызов Человечеству?
— Хватит пялиться на пейзажи, при этом ничего не соображая, — жестко произнес Максим. — Ну-ка отвлекись на секунду, осознай, что ты только что сказал и скорректируй согласно объективной реальности.
Виктор взглянул на полу лежащего полу сидящего соседа, потом вновь уставился в панорамную картинку.
— Извини, задумался… Так Вирус — это своего рода вызов всей жизни Домена?
Удивительно, но Странник ответил не сразу.
— Знаешь, — произнес он после достаточно продолжительной паузы, — когда долго изучаешь какую-то одну определенную проблему, теряешь со временем остроту взгляда на нее… вот почему свежие мозги и отстраненный взгляд порой творят чудеса.
— Ты о чем?
— А я о том, что ты сейчас преподнес мне очень нестандартную и весьма интересную идею. Вирус, как вызов жизненным формам всего Домена. Своего рода испытание самого принципа жизни. Как тебе? Звучит?
Виктор сделал какой-то неопределенный жест лицом, который мог в принципе означать все что угодно.
— В самом деле подумай над этим. Идея очень хорошая и имеет право на существование.
— Уже подумал, но никак не определюсь с механизмом появления Вируса в этом случае. Из-за чего он возник в качестве палача всей жизни? Закон? Принцип? Но чей? Неужели Творящая Монада способна была встроить его подобно глобальному эволюционному принципу в макромасштабе? Или это дело рук другой монады, вообще не относящейся к нашему Универсуму?
— Продолжай, интересно мыслишь.
— Что продолжать, я уже все высказал.
— А мне кажется не все, — возразил ему Громов.
Стрела резко нырнула вниз, золотой каплей уходя в недра огромного лавового озера.
— Не знаю, — продолжил Гагарин, — если поразмыслить над проблемой дальше, то, возможно, мне удастся что-нибудь еще раскопать.
