Виктору вдруг показалось, что он на мгновение стал обычным человеком, которого посадили в совершенно изолированную от всего окружающего мира камеру, погрузили в обитель совершенной пустоты, темноты и тишины. Спустя некоторое время камеру убрали, а до его слуха донесся словно бы приглушенный хлопок далекого взрыва или раската грома. Судя по всему, Максима постигло подобное состояние.
Даже не задавая вопросов своему другу, Гагарин начал понимать, чем же в действительности были вызваны такие в высшей степени странные ощущения. Творящие Монады были связаны со своими Доменами, и эта связь никуда не исчезала со временем. Каждый Домен-Метагалактика, находился в единой системе Фрактала Пространств и Состояний, а посему тесно взаимодействовал с другими клетками Универсума, и если одна из них схлопывалась в сингулярность, то вибрации, передающиеся через Междометное Пространство, достигали оболочки каждого Домена. Именно эти вибрации и услышали сейчас Творящие Монады, но означало это лишь одно, какой-то Домен исчез, и это было очень редким, а, самое главное, печальным явлением.
— Вирус?
— Скорее квантовые ямы, — пробубнил Виктор. — Если мы не поторопимся, то подобные бумы в недалеком будущем огласят пространства Универсума еще ни раз.
— Это вы сейчас о чем? — спросил Тесла своих товарищей. — Что еще за Бумы? Я ничего не слышал.
Виктор строго посмотрел на светящийся мячик, представил, вдруг, что он — баскетболист, а Тесла — действительно спортивный снаряд, от чего Никола чуть ли не взвизгнул.
— Это что еще за наглость?
— Ничего, — успокоил его Виктор. — Просто хотел пошутить. А Бум, которого ты не слышал, это взрыв одной Метагалактики. Точнее не взрыв, а коллапс.
— Коллапс? — опешил Тесла. — Значит… уже началось? Миры гибнут, и мы опоздали?
— Спасти один из миров мы опоздали, но мы можем попытаться спасти остальные, только я пока не знаю как.
— И если не узнаешь, то вся наша затея, все наши старания будут напрасны.
— Не напрасны, Никола, — успокоил его Виктор. — Мы смогли одолеть серьезного противника в лице Вируса. Пускай мы изгнали его только из нашего Домена, но…
— Какая разница, кого мы изгнали, а кого оставили, если через какое-то время жидкий вакуум поглотит все, и живое, и неживое.
— Успокойся Никола. В нашей Метагалактике это произойдет еще не скоро. Я уверен в том, что квантовые ямы связаны с активностью Вируса, а поскольку она в нашем Домене сведена к нулю, то, по идее, квантовые ямы должны действовать очень медленно.
— И что толку? — не переставал нагнетать обстановку Тесла. — Наш Домен не сможет существовать один в Универсуме, а все остальные Метагалактики — обречены, и положение в них не такое радужное как у нас. Один Домен пропадет в сингулярности…
— Вот когда пропадет, тогда и будет плакать, — разозлился Максим, причем не столько на Николу, сколько на себя, точнее, на свое бессилие. Обладая колоссальными возможностями, он не мог ничего поделать с этой проблемой, поскольку существовали силы гораздо более могущественные, и они не желали, чтобы Универсум существовал.
— Тогда уже поздно будет, — огрызнулся Тесла.
И в этот момент по Гиперсознанию обеих Монад ударили еще раз. Так же, как и в первый раз, это было ощущение далекого взрыва, настолько далекого, что едва хватало сил различить его. И тут же Громов схватился за грудь. Пола черного костюма распахнулась, рука стремительно ворвалась вовнутрь кармана, который, по всей видимости, все же был там приделан, и… ничего не извлекла на свет.
