Современные устройства становятся всё меньше и умнее, и мы уже привыкли к таким вещам, как голосовое управление и умный дом. Наши предки могли бы назвать это волшебством. А что если они были правы? Возможно, то, что мы называем магией, на самом деле — это древние технологии, которые мы забыли. Эти невидимые устройства не исчезли, они все ещё окружают нас. А древние маги и волшебники были реальными людьми, которые знали, как управлять подобными технологиями.Герой этой истории Сергей Титов, думал, что он стал единственным магом в мире, но оказалось, что таких, как он не мало. Древние артефакты и тайны, оставшиеся от исчезнувших цивилизаций, находятся везде вокруг нас. И спецслужбы по всему миру ищут скрытые "сокровища", пытаясь найти и использовать людей, подобных Сергею.
В начале было Слово…
Открыв глаза, Сергей Титов увидел над собой белоснежный потолок. Последнее, что оставалось в памяти — это летящий ему навстречу чёрный джип БМВ. Он тогда рефлекторно ударил по тормозам, пытаясь избежать столкновения, но страшный гололёд и АБС кроссовера (который просто обязан был помочь) — сыграли с ним и с автомобилем злую шутку, не позволяя уклониться от удара. Его машина продолжала двигаться прямо, не слушаясь руля. Уже в последнее мгновение Сергей догадался, что нужно не тормозить, а требуется давить на газ, уводя автомобиль в сторону обочины, но ему не хватило каких-то пары мгновений. Он успел разглядеть, что за рулём БМВ находилась молодая девушка. Она, вцепившись обеими руками в руль, что-то кричала от ужаса, широко раскрыв рот, но не предпринимала никаких действий для избегания столкновения. Кроссовер Титова вильнул в сторону, но сильный удар в водительскую дверь и ледяная насыпь у края дороги, отправили машину Сергея в кувырок. Он успел ощутить резкую боль в левом боку, после чего разум накрыла полная темнота.
А сейчас его глаза рассматривали небрежно побеленный потолок и скромный квадратный светильник. Боли в боку он не ощущал, хотя дышалось затруднительно. Но тяжёлая голова немного кружилась, словно после похмелья. Да ещё в ушах стоял неприятный гул, будто рядом с ним беседовала толпа. Но сколько он не напрягал слух, его разум никак не мог понять — о чём идет разговор. Голоса звучали так невнятно, что Титов не мог разобрать ни слова. У него даже не получалось определить, на каком языке идёт беседа. Сергей был убеждён, что подобных слов он никогда в жизни не слышал. Растянутые гласные звуки чередовались с щелчками, трелями, икотой, писком, дребезжанием посуды и полной тарабарщиной. Этот несмолкаемый гомон и заставил его открыть глаза.
Наклоняя голову то вправо, то влево, Титову удалось понять, что он находится в медицинской палате. С правой стороны его кровати находилась стойка с электронной аппаратурой. От неё шли разнообразные провода, часть которых пряталась под покрывающим тело одеялом. С левой — торчала стойка с капельницей, причём прозрачная трубка вела к его левой руке.
«Понятно, я в больнице, — сообразил Титов. — Но кто и где говорит? Трындят и трындят… Надоели». Он даже поморщился от непрекращающегося гула голосов, хотя в комнате никого не находилось. Даже телевизора или радио на стенах он не видел.
«Блин… сейчас обоссусь! Мочи нет терпеть и пить хочется» — попытался он приподняться в постели, как неожиданно в комнате раздался неприятный повторяющийся писк. Он звучал от стойки с аппаратурой. Сергей едва успел упереться локтями в кровать, как в комнате появилась женщина не старше тридцати лет, в голубом медицинском комбинезоне и шапочке, прячущей её волосы. Она, заметив, что пациент пришёл в себя, громко ахнула и поспешила к Титову, приговаривая:
— Ой, слава богу! Пришёл в себя! Больной, вы куда? Вам нельзя вставать! А ну-ка ложитесь…
— Мне в туалет надо, — пересохшим ртом просипел Титов, когда медсестра начала укладывать его обратно. — Сейчас мочевой пузырь лопнет.
— Так вы, писайте…смело. У вас утка под одеялом лежит.
— Да⁈ — машинально задал вопрос Сергей, но физиология тела оказалась быстрее слова. Моча покидала тело человека, принося несравненное блаженство. А когда процесс завершился, Сергей, приподняв одеяло обнаружил, что его грудная клетка обтянута плотной повязкой.
— У меня что — перелом ребра?
— Да, но не одного, а трёх! — начала докладывать сестричка. — Операцию вам делали — спленэктомию. Селезёнка была повреждена во время аварии. Пришлось хирургам её удалить. Ушибов полно. Но это ничего! Синяки пройдут, раны затянуться! Главное — руки-ноги целы. Но вот голова…
— А что с ней? — попытался поднять правую руку Титов, замечая на среднем пальце напульсник. — Вроде бы не болит… Так, кружится немного.
Он осторожно прикоснулся к черепу, обнаружив на лбу бинт.
— Бошку мне пробило? — предположил он. Получая в ответ жалостливое кивание головой девушки.
— Да. Пришлось вам кусок металла из головы доставать. Осколок как нож пробил кость и застрял в левом полушарии мозга. Гематома там образовалась приличная. Но у нас хороший нейрохирург. Сказал — жить будете!
— И на том спасибо! — буркнул Титов, вспоминая, чем чревато повреждение мозга, отвечающего за логику и буквальное понимание слов. «Возможно, тарабарщина, которую я недавно слышал, как раз и является побочным эффектом хирургического вмешательства? Сейчас, вроде бы, шум в ушах притих», — напряг Сергей слух и невольно скривился. Уши его до сих пор ловили непонятные посторонние звуки.
Сестричка, заметив недовольство пациента, отнесла его к физиологической реакции организма, заботливо интересуясь:
— Тошнит?
— Да вроде как нет, — прислушался к себе Сергей. — Вот пить хочется.
— Я сейчас! — кинулась к выходу девушка. Принеся с собой обычную полулитровую пластиковую бутылку, она сунула один конец прозрачной трубки в горлышко емкости, а другой — в рот Титова.
