Не праздной болтовни пришла пора, -
Пришла пора для бегства от костра.
Все каверзы и плутни в ход пусти,
Чтоб нам помочь и от огня спасти."
Кормилица, что хитростью владела,
Сказала: "Это не простое дело!
Ей-богу, я ума не приложу,
Как этот узел трудный развяжу.
Но будем все ж надеяться на бога,
И нас к удаче приведет дорога.
Что ж вы у всех стоите на виду?
Последуйте за мной, куда пойду!"
Обоих в спальню повела тайком, -
Кто с ней сравнится в плутовстве таком!
Взяв золото и жемчуг из ларцов,
Спустились к бане трое беглецов.
Никто не знал о потаенной тропке,
Что прямо в сад вела из банной топки.
Они втроем проникли в сад из бани,
Ушли, оставив шаха для страданий.
Тут на стену вскочил Рамин-смельчак,
Он распустил и сбросил вниз кушак,
Обеих поднял с этой стороны
И опустил с той стороны стены,
Затем и сам расстался с царским садом
И, спрыгнув, оказался с ними рядом.
Как див, что прячется дневной порой,
Как женщина, он скрылся под чадрой.
Ушли и Вис, и мамка, и любовник.
Рамину был знаком один садовник.
Пришли к тому садовнику втроем,
Прибежище нашли в саду чужом.
Затем садовника к себе домой
Рамин послал за преданным слугой.
Сказал слуге: "Ты снаряди коней,
Что всех быстрей, проворней и сильней,
Оружье для охоты принеси
И на дорогу пищу припаси".
Слуга приказ исполнил слово в слово.
Все было к вечеру уже готово.
Они в пустыню понеслись, как ветер,
Никто не видел их, никто не встретил.
Пустыня, где гнездились все напасти,
Где было смрадно, как в драконьей пасти, -
Запахла, Вис увидев и Рамина,
Как с травами душистыми корзина!
Протяжный рев зверей, солончаки,
Овраги, вихри, знойные пески
Казались двум влюбленным дивным садом,
Когда встречался взгляд с веселым взглядом.
Не замечали: есть ли мрак ночной?
Шумит ли ветер и палит ли зной?
В Китае мы на камне прочитаем:
"Влюбленным даже ад сверкает раем".
Когда подругу обнимает друг,
Весь мир преображается вокруг,
Болота и пески цветут, как розы,
Дыханьем вешним кажутся морозы.
Влюбленный -- словно пьяный, а для пьяниц
Весь мир как бы веселый пляшет танец...
В пустыне скрылись от царя царей
И через десять дней вступили в Рей.
Был у Рамина в Рее друг надежный,
Такой, чьи чувства были непреложны,
Придет ли радость, грянет ли беда, -
Бехруз Рамину верен был всегда.
Он счастьем обладал -- желанным даром:
Шеру, Счастливым, прозван был недаром!
Жилье его казалось райской кущей,
И радостью и дружбою цветущей.
...Легла на землю ночи пелена,
Сокрылись звезды, спряталась луна,
Мир погрузился в мрак, забыв о звездах,
Слились в колодце мира мрак и воздух.
Рамин, любовью сладостной ведом,
К Счастливому, к Шеру, примчался в дом.
Бехруз, открыв гостеприимно двери,
На друга посмотрел, глазам не веря.
Сказал: "Не ждал я, что в ночную пору,
Как день, придет Рамин, предстанет взору".
Сказал Рамин: "О братец! Под чадрой,
Под покрывалом нашу тайну скрой!"
Ответил тот: "Живи в моем дому, -
Об этом не скажу я никому.
Ты господином будешь, я -- слугой,
Нет, раб не служит службою такой!
Тебе я буду и рабом и другом,
О нет, слугой твоим я стану слугам!
А если ты прикажешь в эту ночь
Мне и рабам уйти из дома прочь,
То ты себе оставь и дом и службы,
А мне оставь блаженство чистой дружбы!"
Сто дней Рамин и Вис, в саду Шеру,
Играли, пели, пили на пиру.
Дверь на засове, а сердца раскрыты,
Как жаркое вино, горят ланиты.
Днем -- празднество, игра, увеселенье,
А ночью -- поцелуев упоенье.
В руках -- то кубок с хмелем, то упругий
И стройный стан возлюбленной подруги.
Вис для Рамина -- радости светильник,
Услада и прелестный собутыльник.
Сверкает, как Венера, чаровница,
При звуках чанга спать она ложится.
Еще играет в ней вчерашний хмель,
А ей уж кубок подают в постель.
Пред ней Рамин, пленительный и юный,
И лютни он перебирает струны.
Поет ей о любви, поет, влюбленный,
Напев, дыханьем страсти опаленный:
"Мы влюблены, мы счастливы вдвоем,
Подруга, друг для друга мы живем!
Мы -- верности опора в трудный час,
Мы -- стрелы смерти для жестоких глаз.
Чем больше ликованье в нашем взоре,
Тем больше у врагов тоска и горе.
Пусть ласки станут нашим достояньем,
Мы от утех любовных не устанем!
Мы в ласках -- две негаснущих свечи,
Два лепестка, раскрывшихся в ночи!
Нам счастье жизни подарила страсть,
Любовь не может побежденной пасть!
Вис и Рамин в союз вступили сладкий,
Как белый сокол с горной куропаткой.
Вис, что вина пьяней и краше, -- слава!
И Вис, и красоте, и чаше -- слава!
Вис -- любящей, любимой страстно, -- слава!
Вис, что Мубаду не подвластна, -- слава!
Мы славим Вис уста -- алей рубина,
Что радость принесли устам Рамина.
Мы славим Вис, подругу с нежным сердцем,
Ей стал Рамин в любви единоверцем!
Ликуй, Рамин, -- удачная охота:
Не дичь, а Вис поймал в свои тенета!
Ликуй, Рамин, ты счастлив наконец:
Твои желанья обрели венец!
Ликуй, Рамин, в приюте наслаждений:
В раю ты слился с розою весенней!
Ликуй, Рамин, ты солнцу стал четой -
Владей землею, солнцем залитой!
Хвала Шахру, -- той матери дивись,
Что родила на свет Виру и Вис!
Хвала стране, где светится луна,
Державе, где подруга рождена!
Карану незабвенному хвала:
Не от него ли Вис произошла?
Хвала улыбке Вис: в покорных слуг
Улыбка превратила всех вокруг!
О Вис, бесценный кубок подними ты:
