Но кто погиб, а кто бежал в испуге.
Метаться начал зверь, услышав крики,
Он устремился вдруг к шатру владыки.
Но вышел шах, спокойствие храня,
И быстро сел на белого коня,
Помчался с оперенною стрелою, -
Кто б ныне запятнал его хулою?
Как лев, он ринулся на кабана,
И прянула стрела, остра, черна,
Но промахнулась, а противник дикий -
Кабан -- взметнулся к скакуну владыки,
Коня одним ударом поборол,
Ему клыками брюхо пропорол.
Свалился белый конь с Мубадом вместе:
Луна и свод небес -- добыча мести!
Хотел подняться повелитель стран,
Но тут клыки вонзил в него кабан
И распорол все сердце до утробы, -
И место для любви, и место злобы!
В душе царя огонь любви погас, -
И ненависть погасла в тот же час.
Так время шаханшаха завершилось,
Оно лишь к черной гибели кружилось.
Смотри же, как задаром отдал душу
Сей шах, что побеждал моря и сушу!
О мир, хочу порвать с тобой союз,
Твоим причудам я не подчинюсь!
Ты полюби меня, как человек.
Не хочешь? Так расстанемся навек!
Зачем со мной воюешь, вечно споришь
И счастье светлое мое позоришь?
Что сделал я тебе? Иль ты ослеп
От злости, оттого, что ем твой хлеб?
Иль обезумел? Где твой светлый разум:
Дашь понемногу, а отнимешь разом!
Тебя мы просим: "Будь гостеприимней,
Теплом даруя, а не стужей зимней!
Хоть на два дня ты позови нас в гости, -
Потом возьмешь и дух, и кровь, и кости!
В чем виноваты мы, в чем виноваты,
Что жизнь у нас берешь ты вместо платы?
Ты светел, это видно по всему,
Зачем же нам являешь только тьму?
Ты мельница ль? Зачем же нашу плоть
И все живое хочешь размолоть?
Ты низвергаешь нас, равняя с бездной,
Но вознеси и к высоте небесной!
Что ж делать, видно, так ты сотворен,
Увы, таков круговорот времен,
Таков твой низкий нрав, твои деянья,
И снежных гор, и долов одеянья.
Тот, для кого ясна твоя природа,
Отверг тебя, глупца и сумасброда!
Господь, не ты ли создал нашу землю?
Приму тебя, судьбу же не приемлю!
Воистину презренны те сердца,
Что не знакомы с именем творца!"
ВОЦАРЕНИЕ РАМИНА
Рамин, узнав, что умер шах могучий,
Что погубил его несчастный случай,
Пошел, тайком творца благодаря
За то, что так он умертвил царя:
Не от руки Рамина в день кровавый,
Не в битве пал Мубад, глава державы,
Нет, между ними не было войны,
И на Рамине не было вины!
Рамин восславил господа законы
И пал пред ним, коленопреклоненный.
Сказал: "Ты милосерд и справедлив,
Являешь благо, все врата открыв,
Ни от кого в деяньях не зависишь,
Захочешь -- истребишь, а нет -- возвысишь.
Пока я жив, тебя, господь, приемлю,
Всегда твоим благим приказам внемлю.
Клянусь, я буду лишь добро творить,
Всегда одну лишь правду говорить.
Я буду править с кротостью святою
И щедростью бороться с нищетою.
Ты будь со мной, мне править помогая, -
Да всюду правит праведность благая!
Ты укрепи мои дела и дни,
От сглаза и коварства сохрани!
Ты -- мой господь, я -- слуг твоих служитель,
Ты царство мне вручил, о повелитель,
Я -- твой слуга, а ты -- мой господин,
И надо мною властен ты один.
Меня ты сделал всей земли владыкой,
Так помоги мне милостью великой!"
Такого рода чистые слова
Рамин вознес к престолу божества.
Затем он приказал коней седлать,
Чтоб двинулась воинственная рать.
Взгремели, вторя трубам, барабаны,
К реке Джейхун поток помчался бранный,
Помчалось войско в долгожданный срок,
Как утренний весенний ветерок.
От гор Дейлема до амульской дали
Дороги под конями трепетали.
Скакал Рамин, как вестник новых весен,
Был светлый путь его победоносен.
В дни Рама и Шимбада в стан Мубада
Примчалась воинов его громада.
С венцами, с жемчугами, с доброй речью
Сановники пошли ему навстречу
И стали шаханшахом величать,
В нем видя свет, и мощь, и благодать.
Как облако весною, с правдой дружен,
Людей он одарил дождем жемчужин.
Семь дней, при звоне кубков и похвал,
Рамин в Амуле с войском пировал.
Затем поставил над Табаристаном
Рухема, что блистал высоким саном:
Вел от Кеянов он свой древний род,
В Иране уважал его народ.
Рамин был верен дружбе и союзу,
Он город Рей препоручил Бехрузу:
Когда над ним всесильный гнев навис
И от Мубада убежал он с Вис,
Приют обрел он у Бехруза в Рее, -
Был друг из Рея всех друзей добрее.
Плати добром за доброе деянье:
Одно лишь благо -- благу воздаянье.
Пусть ты в речную воду бросишь благо, -
Тебе воздаст жемчужинами влага!..
Затем Гураб препоручил Азину,
Что верен был ему как господину.
Назначил он Виру главою знати,
Назначил он Ширу главою рати:
То были братья Вис, его жены,
Отвагой -- львы, а силою -- слоны.
Правителей поставил в каждом граде,
Чтоб находились пастыри при стаде,
И двинул войско в Мерв, в столицу царства,
Где было для его души лекарство.
Красавицы, вожатые собраний,
Его приветствовали в Хорасане,
Рассыпав пред Рамином самоцветы, -
И путь его сверкал, в сады одетый.
Светилась верность в душах человечьих,
Звучали похвалы на всех наречьях.
Когда властитель в Мерв приехал стольный,
Пред ним как бы склонился рай привольный.
Как день счастливца, был отраден город,
И как весна -- прелестен, свеж и молод.
Звенели соловьи на сто ладов,
Раскрылись розы -- гурии садов.
Курились амбра, мускус и алоэ,
И золото струилось, как живое.
Весь Хорасан, а не одна столица,
Стал громко ликовать и веселиться.
Терзало хорасанцев самовластье,
