– Да, Джони. Значит, в этом случае мы имеем равные шансы найти "Донну Люсию" перед рифами?
– Если она не разбилась, а затонула.
– Равные шансы...
На минуту мы замолчали. Нужно проверить новую рабочую гипотезу, для этого мы с Джони должны исследовать сотни метров дна. Местами шельф был очень узким и "Донна Люсия" могла перевернуться, соскользнуть в голубую бездну океана. В этом случае, мне придется спускаться одному, потому что возможности Джони для такой глубины были ниже моих.
Джони встал, подбросил в костер щепок. Я сходил в палатку за одеялом и накинул его на плечи Пэт.
– Сегодня я пыталась гулять, – неожиданно сказала она.
– Что?
– Гуляла! Сначала было больно, но после нескольких шагов стало довольно сносно.
Джони заворчал.
– Совершенно напрасно, мисс Пэт. Не стоило рисковать.
– Я не рисковала, Джони. Опухоль почти прошла. Мне не повредит прогуливаться немного каждый день.
Уловив в ее голосе странную нотку, я поднял голову. Но ее глаза были в тени, и я увидел только вызывающе вскинутый подбородок.
– Так что теперь в любое время вы можете отправить меня домой.
Ветка в костре затрещала и разлетелась снопом искр. Дерево вспыхнуло с новой силой. Глупые крачки на огромном дереве скрипуче заверещали и умолкли. Издали доносился грохот прибоя, мягкий шепот ветра, шум деревьев, шелест листьев и травы.
Трое людей, сидящих в свете костра, молчали.
Пэт Митчел спокойно спросила.
– Ты отвезешь меня домой, Джони?
– Как скажет Ренбосс. Он – мой хозяин. Это его остров, – ответил Джони, перекладывая решение вопроса на мои плечи именно в тот момент, когда у меня не было никакого желания им заниматься. Неожиданно и беспричинно я рассердился и грубо спросил:
– Хочешь вернуться?
– Нет.
Я встал, отшвырнул сигарету. Услышал свой голос и не узнал его.
– Тогда займись, черт возьми, делом – готовкой, уборкой лагеря. Сиди в лодке, пока мы ныряем. И ради всего святого, держи язык за зубами и не путайся у нас под ногами. Можешь заняться разметкой рифа.
Нагрубив, как набитый дурак, я сразу ушел на пляж.
Поднималась луна – золотой холодный диск на фиолетовом небе. По воде пролегла широкая живая дорожка серебра, на ее середине, как корабль-призрак, покачивалась на волнах "Вэхайн".
Вдали на краю рифа виднелась белая пена прибоя. С точностью до полуметра я узнал то место, где Пэт Митчел нашла золотую монету и где мы с Джанет нашли свою.
Джанет... Я с удивлением подумал, что давно не вспоминал о ней и попытался представить ее лицо. В моем воображении появилось другое – небольшое, загорелое красивое, с примесью цыганской крови и темными волосами. Я знал, что совершаю самое обыкновенное предательство, и понимал, что не смогу вызвать образ Джанет.
Океан за рифами был черным. Время подготовки кончилось, завтра мы начнем работать. Разобьем пространство за рифами на квадраты и шаг за шагом будем искать на морском дне корабль, который утонул двести лет назад. Если мы его не найдем здесь, то перенесем поиски от безопасного шельфа в голубую морскую бездну.
Мне стало холодно, я испугался, как зверь встрепенувшись от шагов Джони Акимото.
– Ренбосс, мисс Пэт просила поблагодарить вас.
– Я дурак, Джони... Какой же я дурак!
– Нет, Ренбосс, – тихо ответил он, – если мужчина делает то, что велит ему сердце, он не дурак.
– Дело не в сердце, Джони. Дело... Завтра же начнем работать.
– Слушаюсь, Ренбосс.
Я поднял руку, провел широкую дугу в том секторе, где были найдены монеты.
– Там. Двадцать семь – тридцать шесть метров справа от пролива, до коралла в виде головы негра.
– Это очень много, Ренбосс!
– Поэтому и начнем завтра.
– Мисс Пэт разрешила пользоваться ее лодкой. Она больше нашей и удобнее.
– Она проницательная девушка, правда, Джони? – спросил я.
– Нет, Ренбосс. Просто она хотела поблагодарить нас за то, что мы разрешили ей остаться.
– Возможно, – пожал я плечами. – Она знает, чего хочет.
– Да, Ренбосс, знает.
– Что же она хочет, Джони?
– Спросите ее об этом сами. Спокойной ночи! – он улыбнулся и ушел.
Я медленно пересек большой пляж и подошел к лагерю. Почистил зубы, сполоснул лицо, залил тлеющие угли. Понаблюдал за тем, как они шипели, исходя паром. Слегка ослабил оттяжки у палатки против ночной сырости. Снял рубашку, ботинки и вошел внутрь. Лег на кровать, натянул простыню, прикурил и стал наблюдать за гипнотизирующим огоньком сигареты.
Из другого конца раздался тихий, неуверенный голос.
– Ренн?
– Да.
– Спасибо!
– Не за что, я поступил так, как хотел.
– Спасибо и за это.
– Хочешь сигарету? – уныло спросил я.
– Да, пожалуйста, Ренн.
Откинув простыню, я пересек палатку и дал ей закурить. В недолгой вспышке спички ее лицо напоминало старинную камею неувядающей красоты. Я смотрел на нее до тех пор, пока не обжег пальцы. Затем бросил спичку на пол и засыпал ее песком.
– Завтра тебе лучше перебраться в свою палатку.
– Да.
– Спокойной ночи!
– Спокойной ночи, Ренн!
Я вернулся назад, накрылся одеялом, потому что очень замерз и долго не мог уснуть.
