Тайад на все это не смотрела. Ее интересовал проводник. Страха он не проявил, но и в сечу не полез. Спарк вышел навстречу волкам, сделал несколько жестов. Серое зверье послушно рассеялось по склонам, принялось стаскивать убитых в одно место. Берт и Самар смущенно отирали лбы: стыдились, что не успели в бой. Тик, Горелик и Кан помогали длинному дедушке Галю успокаивать лошадей. Обычно спокойные, ломовики ржали, взбрыкивали и вертелись, видя вокруг себя серую смерть, чуя густой и страшный звериный запах. Вот гнедой попал копытом в котел, звонко стукнула подкова... Брас и подраненый вчера кашевар в три дрожащие руки пытались развязать мешок с крупой, не замечая, что припас вытекает снизу, через дырку от стрелы. Тайад хотела приказать, чтобы взяли другой куль. Но повернула голову, и забыла: до каши ли тут?
Взлетело кровавое солнце. Проявились из предрассветной сумрачной мглы - серебристо-зеленая степь, перепутанные пряди ковыля, темные пятна и полосы, где лежали и волокли тела; серо-желтые повозки; фургоны, истыканные стрелами, и оттого похожие на громадных щетинистых кабанов... Все цвета резкие и грязные: словно просыпаешься от кошмара -- а окружающий мир кажется продолжением сонного ужаса.
Неслав и Арьен, натужась, откатывали самую легкую телегу. Тальд застрял где-то, сдирая доспехи с убитых. Сэдди уже нагреб поясов и ножей, с прибаутками выкладывал их на траву, готовил к дележке. Опомнившийся купец пошел снаружи вокруг табора, выдергивая стрелы из полотняных фургонов, и грязно ругаясь при виде пробитых мешков, просыпанного на землю зерна, расколотых стеклянных чаш, за которые уже не возмешь втридорога. Все что-то делали, только проводник стоял столбом, повернувшись на запад, к черной полосе леса.
Послышался дробный топот. Неслав свистнул - ватажники оставили добычу, с ворчаньем и вразнобой вынули мечи. Тревога оказалась напрасной: десятка Хонара пригнала разбойничьих лошадей.
-- Лошади - это хорошо! - Берт радостно стукнул кулаком в ладонь. - У нас половина хромых... Здорово! Неслав, кони чьи будут?
-- Спарка спроси, - поняв, что воевать не нужно, Неслав вернулся разбирать взятое добро. Берт обратился к проводнику:
-- Коней...
-- Забирай, -- просипел Спарк, -- на ярмарке сочтемся... Не первый раз вместе ездим... Волков не бойся, не тронут.
-- Вели своим побыстрей собираться, хозяин, - подошедший Ульф озабоченно глянул из-под ладони на северо-восток:
-- Боюсь, пыльная буря подходит. Хорошо, что нам ехать в другую сторону. До хутора где-то полдня. Ну, кони у нас плохи, да мы все устали... Так хоть заполдень дойти. А каши пусть не варят, всухомятку поедим. Главное, убраться отсюда поскорее.
Берт согласно кивнул головой и пошел распоряжаться. Спарк опять накинул капюшон. Забрался на сено в фургоне, кивнул проходящему мимо Арьену:
-- В полдень разбуди! - и заснул, нисколько не заботясь уже, что подумают о его куртке, Зове и способности разговаривать с волками.
***
Приснился Игнату дом. И так ему легко стало во сне, до того хорошо и спокойно... Проснувшись на ухабе, Спарк едва не расплакался, видя вокруг надоевший фургон, а за полотняными стенками угадывая все ту же пыльную сухую степь.
Причина, по которой бесстрашный и загадочный проводник не пустил слезу, сидела в изголовье, тихонько напевая колыбельную. Звали причину Брас, было ей восемнадцать лет, и служила она у госпожи Тайад Этаван - все, как в позапрошлом году. Плакать при ней Спарк постыдился. Едва парень открыл глаза, Брас выпалила:
-- Так ты, значит, оборотень?!
Спарк улыбнулся, вспомнив, как сам при первой встрече принял за оборотней Гланта и Терсита - а те ведь были в обычных пыльниках с капюшонами. Сам он нынче ночью влез в хауто да Тэмр, щеголял зубастым капюшоном и хвостом. Выл, как не всякий пес может. С волками поутру только что не обнимался. Да еще и глаза карие, нездешние. Теперь чего удивляться: назвался вервольфом, полезай в... Ну, куда они там полезают? Проводник пожал плечами:
-- Не спрашивай, а я врать не стану. Потом, меньше знаешь - крепче спишь. У вас, я слышал, колдунов на костре жгут.
