Стурон повернулся к проводнику:
— Вот ты мне рассказывал про какого-то из ваших знаменитых правителей. Что власть для него была, как хороший инструмент для арфиста. Столько лет живу, а точнее определения не видел! Он с помощью власти делал свою страну, а не просто себе пузико щекотал. Хотя и жесток был сверх всякой меры, а все равно его запомнили.
Спарк от похвалы даже малость покраснел. Ратин несогласно заворчал:
— А что же тогда все, кто до власти попадет, гребут только под себя?
Стурон отложил сетку и поглядел на будущего судью прямо:
— Потому, что и выборное вече, и единодержавие, и народное правление, и даже бунт крестьянский или там дворянский заговор — именно орудия. Как топор. Сам по себе топор на дерево не поднимется, надо руки приложить. А где люди рук прилагать не желают, там нечего на власти пенять. Правитель у тебя плохой? А ты чего допустил его наверх вылезти? Не возражал, не бунтовал — ну и сиди теперь в корыте. Сил нет бунтовать, так хоть убегай. Меняй свою судьбу! — старик сердито пристукнул подобранным челноком, стягивая разошедшуюся было веревку, и вернулся к вязанью.
Ученики замолчали. Старик немного поворчал в нос, потом добавил:
— По уму, так до власти и должны только тех допускать, кто за властью видит нечто большее. Для кого власть — не вершина, а ступенька. Больше скажу: если найдешь, как с дела выгоду на всех поделить — то все за тобой и пойдут. Добровольно и с песней. Потому как для себя. И это тоже ведь будет власть!
— Получается, надо учить не столько управлять, сколько мечтать о правильных вещах… — протянул Спарк. — Как там Лотан говорил: «Если звезды твои низки, то люди низкие и будут их достигать…» Или нет, не в точности так…
Ратин нетерпеливо махнул рукой:
— Понятно! Дальше чего?
Проводник ухмыльнулся:
— Дальше я обломки меча собрал и пошел спать.
И ученики снова замолкли. Только легонько шуршали ягоды рябины, наполняя розоватый кувшин с надколотым краем.
— А магия тут с какой стороны пришита? — чуть погодя поинтересовался Спарк. Стурон улыбнулся широко, радостно:
— Так ведь мир в целом тоже система. Когда ты ее знаешь: из чего состоит и что с чем связано — то и можешь управлять. Все равно, как коня налево завернуть — левый повод на себя, а правой шпорой легонько в бок. Почему, казалось бы, правой? А вот почему: конь, если слабый укол чует, думает — муха или слепень. Не от укола отшатывается, а, напротив, идет на шпору, чтобы раздавить муху. Вот и получается, голова налево, круп направо — и стоит конь, как тебе надо. Неочевидно, а сработало. Магия — как танец в этой вот сетке с колокольчиками… — маг растянул на руках изделие. Встряхнул.
— Слева потянешь, а звякнет вовсе сверху. Хочешь жить с музыкой — учись двигаться… В магии твой усатый приятель куда лучше! — вздохнул старик, затягивая последний узел на бредне. Скосил зеленый глаз на поскучневшего Спарка, утешил:
— Зато ты в точных науках великолепен: остатки строительных чисел, математика, казначейство, все это ты знаешь… Как бы не лучше нас. Как мы привыкли жить среди леса, так ты среди чисел и правил… Ладно, хватит воду в ступе толочь. Вот я сетку связал, а вы рябину почти что перебрали. Конец урока. Один только вопрос можешь задать напоследок.
Спарк заговорил глухо, сузив глаза:
— Однажды пришлось слышать про время власти, время любви. Но это ведь не сезоны! Солнцеворот я худо-бедно выучил: лето начинается с Лепестков и Листьев, потом Пыль и Пламя; Васильки и Вишни, потом Золотой Ветер; Тени и Туманы; Время Остановки; Волчье Время; затем время Солнца и Снега; Теплые Травы; наконец, Месяц Молний. А время порядка, время совершенства, любви, власти — что за времена такие, которых нет в календаре? И еще: мне говорили, Тэмр есть только первая ступень. От войны и смерти — к жизни и миру. А сколько ступеней всего и какие они?
— Разве ты не видишь, как вращается это вечное колесо? — удивился Стурон. — Вот уходит в небыль война, вот люди наконец-то набивают желудки — Сытое Время, спокойное время! А вот уже и хозяйки принимаются разбирать изобильные груды — Время Порядка, или Время Власти, как сказали, бы наверное, в вашем мире. Затем, глядишь, уже порядок и прискучил, видно, что где-то можно обойтись без него; а где-то он просто душит. Но вот сухой костяк закона словно освещается изнутри: ты понимаешь, для чего он нужен — чтобы дать место и возможность любить. А любят ведь каждый свое! И, полюбив, всякий стремится выразить испытанное так или иначе — вот потому за Временем Любви идет Время Искусства, Время Совершенства, чье слово — точность. И затем ты поднимаешься на вершину Времени Объединения — понимаешь все Времена в отдельности и видишь, как и для чего они соединяются. И затем — итог, конец Времени; растворение в потоке света — знания больше не нужны, все происходит само собой, все ладно, уместно и правильно… И новый мир вспыхивает, и принимается бороться за жизнь, и колесо прокручивается вновь!
— Философия. Метафизика… — ученик ошеломленно помотал головой. Стурон удивленно развел ладони:
