— Я содержу модельное агентство. Но бизнес этот ненадежный. В том смысле, что каждый год происходит отток девочек по возрасту. Поэтому я вынужден регулярно искать новых, которым под силу подняться на модельный небосклон и воссиять.
Пухлые губки Прощелыгина дрожали, когда он рассказывал о своих подопечных. Так увлекается коллекционер, когда речь заходит о его коллекции.
— Вы нашли Иоланду Городишек? — уточнил я.
— Да, в школе. Мы проводили кастинг для показа молодежной коллекции модного дома «Годар». Требовался соответствующий контингент моделей. Управляющий «Годара» поставил условие, чтобы лица на подиуме были юны и не затасканы в нашем бизнесе. Пришлось изрядно попотеть, чтобы найти подходящие типажи. Иоланда Городишек вошла в число отобранных.
— Вам знаком Иван Дубов? — Я неожиданно изменил тему, преследуя цель проверить одно из своих предположений.
— Да, — осторожно ответил Прощелыгин. По его лицу было видно, как он напрягся.
— И что вас связывает с Дубай? — поинтересовался я.
— Меня ничего с ним не связывает! — возмутился Прощелыгин.
Он не удивился прозвищу Дубова, стало быть, прекрасно знал, какое место занимает этот человек в теневой иерархии Санкт-Петрополиса.
Я красноречиво молчал, потягивая из бокала пиво и всем своим видом показывая, что не доверяю его словам.
— Хорошо, хорошо, — не выдержал моего прессинга Прощелыгин. — Дубай указал мне на Городишек, приказал взять ее к себе и устроить ей карьеру.
— Почему вы не отказали Дубай?
— Как ему откажешь? — поразился моему скудоумию Прощелыгин. — Ваня представляет организацию, которая контролирует — пусть и негласно — половину бизнеса Санкт-Петрополиса. До празднования юбилея города было, несколько легче. Группировка Дубай не занимала исключительного положения. Дрязги и ссоры между вожаками различных мафиозных структур позволяли спокойно вести бизнес. Теперь же организация Дубай заняла место лидера. Можно сказать, получила монополию на город. В частности, весь модельный бизнес курирует Дубай.
— И вы взяли Иоланду Городишек по протекции Вани? — уточнил я. — Что еще вы делали по его рекомендациям?
— Ничего, что касалось бы Городишек! — отрезал Прощелыгин, показывая, что делиться своими тайнами не намерен.
Что ж, зайдем с другой стороны…
— Как складывалась карьера Иоланды?
Я кружился вокруг да около, чувствуя что-то на уровне интуиции, но облачить свои ощущения в слова никак не получалось. Прощелыгин явно скрывал нечто, напрямую связанное с убийством Городишек. Возможно, его информация позволила бы установить личность убийцы. Но как заставить его проговориться?..
— Нельзя сказать, что успешно, — подумав, ответил Прощелыгин. — Она была эффектной женщиной, но большим талантом Господь ее не наградил. Несколько крупных показов элитных коллекций — вот, пожалуй, все, чем она могла гордиться.
— Почему же ее имя было на слуху у обывателей?
— Городишек умела создавать себе хороший пиар. Думаю, она бы многого добилась в рекламных кампаниях, которые занимаются раскручиванием неизвестных политиков. Или в области продюсирования бездарностей для нашей эстрады. Тут бы она преуспела. Но Иоланда верила в свое призвание модели. И занималась продвижением исключительно самой себя.
— Что за продвижение? О чем вы говорите? — не понял я.
— Городишек встречалась с очень известными людьми. О серьезных отношениях я не слышал, нет. Она с удовольствием красовалась в их обществе перед объективами телекамер, фотографировалась, чтобы постоянно мелькать в светских хрониках газет и в новостных телематериалах. Так и подогревала к себе интерес. Стиль поведения Иоланды очень похож на манеру известной нашей теннисистки: никто не назовет ни одного чемпионата, который бы она выиграла, никто не знает в точности, играет ли она еще, но все постоянно видят ее в рекламе и на обложках журналов для мужчин.
Я кивнул в знак того, что понимаю, о чем речь.
— У нее была еще одна особенность, — вспомнил неожиданно Прощелыгин. — Она любила, чтобы ее имя окружал ореол скандала. Иоланда и сама часто устраивала шумиху.
— Как относились к Городишек коллеги по подиуму?
— Не любили. За заносчивость, высокомерие, грубость… Честно говоря, она вела себя отвратно со всеми, кто не обладал туго набитым кошельком. Охота за наличностью была ее истинной страстью.
Прощелыгин ухмыльнулся и облизал жирные губы языком. Он напоминал в этот момент свинью, что, подняв пятачок к хозяину, громко похрюкивает, требуя наполнить кормушку.
— Ее мог убить кто-нибудь из своих? — проснулся Гонза Кубинец, сворачивая газету и откладывая в сторону.
Прощелыгин от неожиданности подскочил и обернулся на голос.
— Не берусь об этом судить. У меня нет фактов.
— Спрашиваю еще раз: ее мог убить кто-то из своих? — усилил давление Кубинец.
— Да… Возможно… — пролепетал Стае. — Ей завидовали… Почему бы и нет?
— Кто?
— Любая из моделей как моего агентства, так и других. Круг ее общения был широк.
Прощелыгин стал нервно заламывать пальцы. Я почувствовал, что каравелла моей интуиции обрела верный ориентир.
— А как часто Городишек сама являлась инициатором скандалов? — спросил я.
