Через минуту в трубке послышался голос Карпа Епифанова. Судя по всему, Карп Троевич уже успел перехватить где-то стопочку.
— Щекловицкий Виталий вам знаком?
— Да, безусловно. Стоматолог. Он лечил моего отца. Иногда и меня.
— Благодарю…
Появился повод для размышлений. Почему дантиста покойного, если они были в дружеских отношениях, не пригласили на похороны? Что могло скрываться за этим? Ответить могла бы Хлоя Епифанова, но тревожить ее в такой день я счел неуместным.
Оставалось дождаться прибытия «Вихря». Я отвел «Икар» к Ярославскому каналу и поставил так, чтобы от одиннадцатого дома его было не видно. Отыскал в бардачке сигару, раскурил ее и откинулся на спинку кресла. Не хватало только бинокля. Но я вспомнил, что в бортовом компьютере «Икара» имеется программа увеличения изображения. Вызвал ее, нацелил автономный объектив на парадный вход одиннадцатого дома и приблизил картинку настолько, что мог рассмотреть травинки на булыжной мостовой.
Пуская клубы дыма в открытую форточку, стал ждать.
Первые полчаса, проведенные в кресле «Икара» перед дисплеем бортового компьютера, показались мне длинными и утомительными. Я не отрывал взгляд от экрана, мечтая о чашке крепкого кофе и о парочке многоэтажных бутербродов. Кофе на борту был, и электрический чайник имелся, но я боялся упустить черного, отвлекшись на гастрономические изыски. Однако через полчаса голод меня доконал.
Выбравшись из кресла, я бросился к компактной бортовой кухне. Включил чайник в розетку, проверив наличие воды в нем, и извлек из портативного холодильника готовый сэндвич бог знает какой давности. Вцепившись в сэндвич зубами, вернулся к экрану и чуть не подавился: у причала одиннадцатого дома раскачивался с честью выдержавший долгую гонку «Вихрь»!
Проглотив откушенный кусок, я прыгнул за штурвал и направил «Икар» к противоположному берегу. Припарковавшись за несколько домов от «Вихря», я ступил на твердую почву, отправив остатки сэндвича рыбам. Быстрым шагом устремился к одиннадцатому дому, позабыв напрочь о включенном электрическом чайнике. Я слегка волновался. Предстояло столкнуться с неизвестным типом, который был уверен, что сумел оторваться от меня, и чувствовал себя ныне в безопасности. На что он пойдет, когда поймет, что глубоко ошибся?
Я медленно прошел мимо «Вихря», внимательно рассматривая его. Без сомнения, это была посудина черного! Значит, он вернулся в свое логово. По всей видимости, черный человек и дантист Епифанова Щекловицкий — одно лицо… Что ж, нам есть о чем поговорить!
Я поднялся на две ступеньки крыльца и открыл парадную дверь. Пружина на ней стояла на удивление тугая, так что пришлось приложить солидное усилие, которое вызвало испарину по всему телу. Солнце-то шпарило немилосердно!
Ступил в темную прохладу подъезда и сразу уперся в турникет. Из крохотной будочки, ярко освещенной, высунулась добродушная физиономия старика. Морщинистый лик украшали густая седая борода и старомодные очки, перевязанные проволокой.
— Вы, собственно, к кому? — поинтересовался консьерж.
Из его апартаментов доносился звук телевизора, настроенного на какой-то дневной сериал. Судя по доносившимся до меня именам, «мыло» родилось в Бразилии, которая импортировала на российский рынок, помимо раскрученных марок кофе, однотипную телевизионную продукцию.
— В тридцать шестую квартиру, — заявил я.
— — Это к кому, интересно? — хитро прищурился старикашка, явно меня проверяя.
— К Виталию Щекловицкому. Я друг его. Мы договорились о встрече.
— Подождите… — попросил старик, скрываясь в будочке.
Он потянулся к красному пластмассовому аппарату, созданному в последние годы правления императора Алексея Николаевича.
— Сейчас позвоню и уточню все. Правил а такие… — бормотал старик, поднимая трубку.
Демонстративно вытащил из кармана пиджака бумажник (старческая рука с телефонной трубкой замерла), раскрыл его (консьерж судорожно сглотнул, и трубка медленно поползла вниз), вытянул рублевую купюру и положил ее на стойку будочки (трубка обессилено упала на рычаги). Старик быстро накрыл купюру ладонью.
— Понимаю: другу сюрприз хотите сделать? Отчего же нет, пожалуйста! Звонить не буду. Зачем шутку портить? Что я, сам молодой не был? — словно оправдываясь перед собой, забормотал консьерж, скрываясь в глубине конторки.
Я уточнил, на каком этаже находится необходимая мне квартира, и, миновав турникет, направился к лестнице. Подъезд просто светился чистотой и ухоженностью! Впору было устелить ступеньки ковровой дорожкой и развесить на перилах лестницы горшки с цветами.
Дантист Виталий Щекловицкий обитал на четвертом этаже за массивной железной дверью, обитой вагонкой и покрытой лаком. Я остановился перед дверью, потянулся к кнопке звонка, но отдернул руку. Чего я добьюсь, позвонив? В лучшем случае мне никто не откроет, взглянув в глазок. В худшем — черный попытается напасть: как известно, лучшее средство защиты — нападение. Пятьдесят процентов успеха гарантированы тому, кто первым обрушивается на противника.
