Его половой орган напоминал шаржевый фаллоимитатор из магазина твёрдых игрушек для взрослых. Сидеть обэротизованный Давид мог только на мягком диване. Губы распухли, пальцы дрожат от натуги, мозги громоподобно булькают. В глазах - одно тупое желание, неистовое и неутолимое. Дай ему соломонов гарем - добавки потребует.
- Да-с, - вздохнула бабушка, - а всего-навсего человеку хотелось побыстрее в депутаты!
- Не повезло с консультантом, - согласилась я.
- Или очень повезло, - возразила бабушка самолюбиво. - Если б не я, он мог попасть во власть мирскую и вся птичка ку-ку.
- Чтой-то ты, бабуля, сегодня как-то неизячно выражаешься. Без лоска. Ась?
- Навозилась с его мозгами, запаршивела. Извини. Ты зачем пришла, кстати?
- Если ты не возражаешь, то по твоему приглашению, - напомнила я бабушке.
- Ах, да. Так вот: знаешь, что полезло у него из головы, когда ему вернули мозги, но с маленьким избыточком? Не знаешь. Открываю страшную тайну. Он стал кричать: "Рабы, рабы!" Я спрашиваю: где? Он: "Все русские - рабы. Всем русским срочно нужна демократия!" Я ему говорю: демократия - это когда все равны, так? Он и кричит: "Рабы и так равны! Им так на роду написано! Это надо затвердить законодательно! Я хочу в парламент!"
Подтверждая её слова, больной бойко задекламировал несколько поправок в Конституцию.
Я посмотрела на тугую тушу Давида и от души оценила роль контраста в драматургии жизни. Тело было, как сарделька, в которую напихали всего без разбору, но она лопается от самодовольства и важно разговаривает. А голос тоненький, губы чмокают, волосёнки липнут к блестящей черепушке. Красавец! А ведь каков был тогда, давным-давно, когда пришёл с букетом левкоев. Кровь с молоком, косая сажень, дивный терем стоит и прочая.
Краем глаза я видела, что бабушка чуть не плачет. Удивительно. Она не может плакать.
- Мне очень жаль, - говорю я светски, - но что я могу сделать? Теперь если что, то лишь хирургическим путём. Насколько я понимаю.
- А ты ляг с ним, - предложила бабушка.
Я вздрогнула.
- Ты сошла с ума? Это же... Он уже животное. Он...
- Голубушка, а ты каким барометром пользуешься, когда выбираешь? На ком написано, что он ангел? Или, может быть, твой Пётр, перенаправивший твои пути в незапланированную сторону, он чем-то отличается?
- Он страшный, - высказала я здравое суждение.
- Кто? Давид или Пётр?
- Да, - кивнула я, отступая к двери. - Я пойду, пожалуй, у меня чайник на плите, пока. Я позвоню как-нибудь.
И я убежала, потому что противиться бабушке долго я не умею, а ответить на её предложение было бы очень противно: Давид вызывал всего два-три ощущения, и самое нейтральное из них была тошнота в статусе.
В моей квартире трезвонил телефон.
- Какая цаца! - насмешливо сказала бабушка сквозь этажи. - У тебя сейчас есть что-нибудь получше? Нету. Лучше вообще не бывает. Мужчина в зените своих возможностей. Безотказный отбойный молоток. Целеустремлён, энергичен. Разве не идеал? Ты зачем убежала?
- А ну как набросится!
- Он привязан, - пояснила бабушка.
- Я не заметила.
- Он привязан, - повторила бабушка.
- Ты издеваешься надо мной. Понятно. Зачем? Я не в силах извлечь урока из происходящего со мной. Я не понимаю промыслительной задачи.
- Ишь, хватанула!
- Бабушка, сколько же загубленной любви во мне похоронено! - и я вдруг зарыдала.
- Ладно, - сказала она, подумав, - тогда давай сделаем из него патриота.
- А в какой культуре ему вырастят эту добавку? - всхлипнула я.
- Заодно и узнаем, - усмехнулась бабушка. - Вот уж будет действительно смелый эксперимент. У меня есть один план. Приходи послезавтра.
- Сейчас, глаза умою... и приду послезавтра.
- Молодец, понятливая девочка. Ничего не бойся.
Джованни...
Джова-а-анни!
Кто зовёт меня? Ты, Потомуч?
Нет, не я.
А кто? Темно. Не вижу...
Ты умер, умер, всё хорошо. Это я так. Просто поговорить захотелось...
Поговори...
Давай тему.
Нет. Я всё сказал.
Скажи ещё что-нибудь.
Кто ты?
Твоя душа.
Пропади пропадом, больная!
Неблагодарно, сударь.
Я сказал: пропади.
А ты спаси меня. Ну, догоняй!
Пошла вон, старая дура.
Спасибо. До свиданья.
Только не это!
А тебя не спросят!
Очень жаль. Но хорошо, что предупредила.
Хорошо, говоришь?
Всё равно... Только темно. Позови Потомуча.
Я же сказал!
А... Так и сказал бы сразу. А то - душа, душа...
ЗАГАДКИ ТЕЛА
- Арабские скакуны, все до единого, произошли от шести особей, принадлежавших очень знатному бедуину времен зарождения ислама, - с удовольствием сообщила мне бабушка с порога.
Очевидно, ей опять привиделись красивые тела и захотелось понять их перспективы и смыслы. Эти бабушки, они такие порой любопытные.
