И в этот момент накатила боль. Красная и яростная, от которой все поплыло перед глазами. Было ощущение, что в меня вонзили раскаленный лом. Прижав телефонную трубку плечом к уху, я рукой поспешно зажала рану. Хорошо бы, кто-то в доме услышал выстрелы.
– Надеюсь, ты еще посидишь здесь некоторое время, – проговорила я сквозь стиснутые зубы. – Копы прибудут с минуты на минуту.
– С какой бы стати? Несколько громких хлопков? Это мог быть включенный громко телевизор или выхлопная труба автомобиля.
– Я как раз звоню по мобильнику.
– Ты имеешь в виду тот мобильник, который лежит в твоей сумочке, рядом с микроволновкой?
Проклятие! Я попыталась сесть на кровати, постель пропиталась кровью. Убийца прав. Если я потеряю слишком много крови, я вырублюсь. Тогда он вернется и довершит свое дело.
– У-у, гляди-ка, фотки. Это, наверное, мамуля. Быть может, когда я закончу с тобой, то прокачусь во Флориду. Она ведь упала, я верно понял? Как печально. Но, держу пари, я смогу опять поставить ее на ноги.
Я удержала себя от ответа, сосредоточив все силы на том, чтобы подняться с кровати. Боль вынудила меня вскрикнуть, но мне удалось как-то встать на ноги и доковылять до комода. Я вытащила оттуда плетеный ремень и в виде петли накинула его на ногу поверх раны.
– Как ты думаешь, Джек, стоит мне нанести маме визит?
– Знаешь, что я думаю, Чарлз? – Рывком я туго затянула жгут, перекосившись от боли. Комната закружилась. – Я думаю, что ты унылый маленький человечек, которого в детстве никто не любил. Либо это, либо тебя уронили головой об пол.
Он захихикал.
– Ты сама не понимаешь, о чем говоришь. На таких, как я, вешают ярлык психически больных. Но мы живем в жестоком мире, Джек. Выживает и преуспевает только сильный. А я принадлежу к сильным. Я не больший псих, чем акула, или лев, или любой другой хищник на вершине лестницы добывания корма. А в ней я намного выше тебя и всего остального мира, потому что знаю, чего хочу, и знаю, как это добыть.
– Похоже, тебя не просто уронили, а с верхней ступеньки.
Мне приходилось сидеть, чтобы не потерять сознание.
Боль была похожа на волнообразное живое существо, непомерно раздувшееся и превращавшее любое движение в агонию.
– У тебя сонный голос, Джек, – донеслось из трубки. – Может быть, тебе стоит прилечь, вздремнуть немного?
Кажется, это был совсем не плохой совет. Мое дыхание участилось, и было холодно, но где-то за пределами боли на меня спускалось какое-то умиротворяющее спокойствие. Вздремнуть мне бы не помешало.
– Шок, – произнесла я вслух.
Я отерла пот с лица и хлопнула себя по щеке. Я впадала в состояние шока, обусловленное потерей организмом жидкости.
Если я потеряю сознание, мне конец.
Но в моем состоянии у меня не было никакой возможности перейти в атаку. Так что же, черт возьми, оставалось?
В ящике комода у меня были еще пули. Я наполовину доскакала, наполовину дотащилась до комода и заменила два расстрелянных патрона. У меня родился план, нечто вроде плана, но, чтобы привести его в действие, нужно было отвлечь внимание негодяя.
– Так зачем же ты на самом деле убиваешь этих девушек, Чарлз? Может, вожатый вашего скаутского отряда стал пошаливать в походе?
– Шаблонно мыслишь, Джек. Каждому охота найти какую-то причину. Как будто есть такой включатель, который делает человека убийцей. Но может, это вообще не имеет никакого отношения к детству, или к воспитанию, или к генетике. Может, я просто получаю от этого удовольствие. Я вот знаю, что получу удовольствие, когда буду оставлять тебе мой маленький подарочек. Как думаешь, смогу я использовать то пулевое отверстие в твоей ноге?
– Почему бы нет? – с трудом пробормотала я в телефон, подтаскивая себя к двери. – Это ведь довольно маленькая дырочка.
Моя спальня выходила в короткий коридорчик. Кухня находилась налево, вне зоны видимости. Но не она была моей целью. Отсюда было по прямой до жилой комнаты и окна с видом на Эддисон-стрит.
– Ты, маленькая сука! – Мужчины очень плохо переносят шутки по поводу размеров их пениса. – Ты у меня завопишь так громко, что кровью будешь харкать.
– Все обещания да обещания… – Я обеими руками сжала пистолет, взяла прицел и четыре раза выстрелила в свое окно.
Стекло, разлетевшись, вывалилось наружу, и я очень надеялась, что усыпало осколками тротуар внизу. Была ночь, и моя округа кишела шатающейся по барам молодежью. Если уж это не гарантирует звонок в полицию, то и не знаю, что еще может его гарантировать.
Очевидно, мой противник рассудил точно так же.
– Закончим позже, Джек, – отрывисто прозвучал его голос. – Скоро встретимся.
И он наконец положил телефонную трубку. Навострив уши, я услышала, как хлопнула входная дверь.
Когда прибыли копы, я так и сидела на полу с зажатым в руке пистолетом, отчаянно борясь со сном, изо всех сил стараясь не потерять сознания.
Все сошлись во мнении, что мне крупно повезло.
