Комната, в которой мы находились, была не очень большой, наверное, остальную часть дома занимали апартаменты хозяйки. Этакая частная колдовская практика в своём же особняке, чтобы не платить за аренду помещений. Ну что ж, правильно.
— Мужчина, сядьте в кресло спиной к очагу, — велела хозяйка Вахтангу. — А ты, дочка, садись пока в уголок. — Она кивнула на ряд стульев в углу. — Сядь, расслабься.
Сесть-то я села, но расслабляться не собиралась. Чкадуа рухнул в кресло и уставился на хозяйку, не произнося ни слова. Я села на самый дальний стул в уголке и наблюдала за происходящим. Наверное, уроки Друвиса не прошли зря: я тут же определила, что хозяйка владела методами внушения, которыми можно было заставить Вахтанга повиноваться. Как хорошо, что я вовремя узнала о своих способностях, да ещё и потренировалась в их развитии! Теперь я чувствовала себя уверенно.
Друвис говорил, что в психотерапии существует около ста тридцати способов внушения. Мне в эти минуты было интересно, как исследователю, проверяющему открытый им новый метод. Я, конечно, ничего не открывала, но кое-что узнала за последние дни. Мне было просто любопытно, толковая ли я ученица, а в случае успеха хотелось бы похвастаться. Перед Друвисом, дядей Сашей, Марисом… И Сергеем, почему-то мелькнула мысль. Итак, что же тут будет происходить?
Хозяйка, казалось, начисто забыла о моем существовании, сконцентрировавшись на Вахтанге Георгиевиче. Вначале она погладила его своей левой рукой по его правой, перегнувшись через низкий стол, предлагая рассказать ей о том, что беспокоит такого красивого, умного, сильного мужчину. Эпитеты ну просто Вахташины. Потом она взяла левую Вахташину руку, которую он ей тут же доверчиво протянул, и стала водить по ней пальчиком. С моей точки зрения, она несла какую-то чушь про далёкую любимую, которая ждёт красно солнышко (царицу Тамару в Тбилиси?), врагов, которые ищут Вахташу и пытаются убить, но такой сильный и умный от них все равно уйдёт (это было близко к истине — в плане преследований и убийств, а вот насчёт того, как там Вахташа выйдет сухим из воды, меня лично мучили большие сомнения).
Я обратила внимание на то, что колдунья говорит по-русски практически без акцента и вообще не делает никаких ошибок — ни в построении фраз, ни в подборе слов, в отличие от других латышей — жителей этих мест, с кем мне уже довелось поговорить. Жила или училась в России? Более образованна? Много общалась или до сих пор общается с русскими?
Я следила за руками колдуньи, все время благодаря судьбу, которая вовремя свела меня с Друвисом. Колдунья постоянно поглаживала правую руку Вахташи и водила пальцем по левой. Я могла дать объяснение происходящему: правая рука напрямую связана с левым полушарием мозга, отвечающим за логику и интеллект, то есть, поглаживая правую руку клиента, хозяйка пыталась отключить его интеллект и логическое мышление. Левая рука, в свою очередь, связана с правым полушарием, отвечающим за эмоции. Водя по ней пальцем, будто бы исследуя какие-то линии, колдунья отдавала Вахтангу приказы, передавала свои эмоции.
Вахтанг оказался жертвой в руках этой дамочки. Для меня её слова, вернее, какие-то обрывки слов, напоминали обыкновенный бред, но Вахташа был заворожён низким и хрипловатым голоском. Говорила она довольно быстро, голос становился все тише, мне приходилось напрягаться. Да хитрая бестия. И ведь сколько, наверное, людей попались к ней на крючок…
Я задумалась о своём, а когда снова посмотрела на сидящую за столиком пару, Вахтанг Георгиевич уже извлекал из заднего кармана стодолларовую купюру.
Я стояла перед выбором: вмешаться или нет, потом решила, что это личные проблемы Вахтанга Георгиевича, а мне следует поговорить с колдуньей и попросить её об услуге. Пусть считает сотню баксов предварительной оплатой.
Вахташа тем временем погрузился в гипнотический транс — или как там это можно было назвать. Он откинулся на спинку кресла и захрапел. Колдунья тем временем повернулась ко мне.
— Видишь, дочка, какая на твоём друге порча? Сейчас он поспит — и проснётся с чистой душой. Не будет на нем висеть старых грехов и старой любви, и будет он принадлежать тебе и только тебе.
Она хотела ещё что-то сказать, но я насмешливо посмотрела на неё, сидя нога на ногу, и заметила:
— Да он мне со всеми потрохами на хрен не нужен.
— Да, да, вижу, у тебя другой на сердце…
Была произнесена длинная речь о моей сердечной боли и страданиях, колдунья пересела ближе ко мне. Мне, откровенно говоря, было смешно её слушать: не верила я в весь этот бред. Во-первых, работа Друвиса не прошла зря, во-вторых, я знала, что последовало за визитом моей матери к бабке, с которой я ещё должна разбираться по возвращении в Петербург, в-третьих, на всех мужиков, кроме моего предыдущего, мне было плевать с высокой колокольни, а Сергей был мёртв. Так что никаких сердечных болей по милому и ненаглядному в моем сердце просто быть не могло. И скорая встреча нас тоже не ждала, только, если кто-нибудь не отправит меня прямиком туда, где сейчас мой ненаглядный Сереженька.
