Повествование о том, как одна женщина, проходя по городскому рынку увидела продающимся у бабки костюм своего мужа, недавно погребенного. Женщина от страха впала в истерику, собрался народ. А дальше следствие установило, что муж бабки-торговки работает сторожем местного кладбища. Милиция в вскрытых супружеской парой могилах не нашла тел. А дальше выяснилось, что дед также держит подсобное хозяйство. Разводит свиней. Казалось бы, дело раскрыто. Деда с бабкой отдали под суд, но здесь стали происходить странные вещи. Вдову стали посещать призраки.
ВИСОКОСНЫЙ ГОД
Эта история произошла в одном городе, некогда наполненном каштанами. Они росли в нем повсюду. На аллеях, возле небольших домиков частного сектора, были даже каштановые скверы. И вот деревца стали пропадать. Не сразу, постепенно. Год за годом их становилось все меньше и меньше. Красивые, но чувствительные, они стали гнить заживо. А самая красивая городская улица-парк, которая так и называлась – каштановая, похожая на небольшой лес, стала со временем полупустой от насаждений. Старые каштаны почти все засохли, а новые почему-то не принимались.
Говорят, что все деревья впитывают углекислый газ, этот яд производимый людьми и превращают его в живительный кислород. Пока могут перебороть вредные газы, так щедро распыляемые людьми. А вот некоторые деревца поглощают еще и все зло, идущее от нас. Впитывают его своими нежными листьями, пока могут. Пока его еще не очень много. А затем, если они не в силах уже с ним бороться, начинают чахнуть.
Думаете, почему на каштанах время от времени вырастают ежики? Это переработанные и нейтрализованные наши отрицательные эмоции, ненависть, зависть и скорбь. И вот сейчас, каштанов практически не осталось на улицах этого города, про который я хочу рассказать. Теперь его украшают лишь колючие акации. Но на самом деле точнее будет сказать – не украшают, а уродуют. Ведь, что может быть красивого в ощетинившемся иглами дереве с кривым стволом, больше похожем на калеку? Ему не страшны всплески негативных чувств горожан. Они, наоборот, питаются злом, потому как и сами злы.
Но почему же так произошло? Почему стало увеличиваться городское зло, убивавшее и продолжающее убивать каштаны? С чего был взят отчет регресса? Ведь зло, это как разрушение карточного домика. Должен быть сначала первый толчок, пробудивший цепную реакцию разрушения и началом всеобщего запустения. И он был. Ровно сорок лет тому назад произошло то, о чем сейчас пойдет речь. А начиналось все как обычно. С радости и благих помышлений.
Семья Агафоновых была самой простой советской семьей. Жила она на улице Лермонтова, за крайсобесом. Ее глава работал электриком на заводе, хранительница очага трудилась на обувной фабрике, а двое детей, мальчик и девочка, днем посещали школу, а по вечерам пропадали во дворе. Мальчик Павел был шестиклассником и на два года был старше своей сестры Алины.
Жизнь их текла в обычном русле для самой простой семьи со всеми горестями и радостями. Но горестей было не так уж и много, и они являли собой, в основном, что-то несущественное, а радостей было полным-полно. Поездки на дачу, семейные праздники, совместные посещения Старого парка, так нравившегося Агафоновым. Кстати, из-за большого количества растущих в нем крупнолистовых красавцев каштанов. В тени которых на лавочке порой усаживалась вся семья и обсуждала планы на лето или предстоящую поездку на природу. Лишь один нюанс не давал покоя отцу семейства Константину. Это отсутствие собственного автомобиля.
«Как было бы здорово иметь хотя бы старенький «москвич», – размышлял он вечерами. Супруга его Мария упрекала мужа в том, что он не умеет ценить простое счастье, выпавшее на их долю. Ведь и без машины им не плохо живется. В семье царит мир, дети неплохо учатся. А от добра – добра не ищут.
«Да ты представь, – говорил ей Константин, – как мы смогли бы ездить на дачу на собственном автомобиле. Сколько бы экономилось времени, которое мы сейчас тратим в ожидании дачного автобуса на остановке? Сколько мы могли бы увозить с участка за один раз фруктов в багажнике, а не тащить полные ведра «на пупке» до самого дома?»
Константин даже год назад выучился на права в автошколе. Но вот купить машину семья не могла себе позволить. Отбирать у детей возможность ездить на море, хорошо питаться и ходить в кинотеатры и начинать копить Агафоновы не могли. Приходилось Константину сожалеть и ждать. Неизвестно чего. В конце концов он заставил себя даже отказаться от своей мечты. Ну или усыпить ее хоть на время. И без машин живут люди и ничего.
Летели счастливые дни, сменялись недели. Подходила летняя пора. Пора школьных каникул. А значит, больше времени можно будет проводить на природе. На свежем воздухе и дети лучше растут. И вот как-то в конце мая, к семейному обеденному столу подбежал опоздавший на него Павел. Все сидели на своих местах и молча ели сваренный мамой восхитительный суп из куриных потрошков.
«Ты где был», – спросил папа запыхавшегося сына?
«С друзьями по городу гуляли после уроков», – ответил Паша и принялся жадно уплетать налитый мамой суп. Молчание продолжалось не долго, и уже сын спросил отца сам:
«Папа, а что такое ГАЗ – 2410?».
Константин отодвинул от себя пустую тарелку и ответил:
«Да ничего особенного, Паша, а почему ты спрашиваешь?».
«А я сейчас на мелочь, оставшуюся от мороженного и сладкой водички, лотерейку купил на Маркса. Стер значит поле, а там это и написано было. Но тетя тоже сказала, что это ничего особенного».