— В том-то и дело, Нина. — В синих глазах агента читалось сочувствие. — Вы потеряли не только родителей, которых никогда не видели, но и целую жизнь, которую вам не довелось прожить. Жизнь, в которой есть любовь, доброта, семейное тепло. Вместо этого вам достались издевательства и безразличие. Вас швыряли из одной приемной семьи в другую.
Нина отвернулась, избегая смотреть на коллегу. Кент прав, она столького лишилась! Она тоже была жертвой трагедии. Ей хотелось скрыть боль за колкостью, но ничего не приходило в голову. Кент уместил детство Герреры в двух предложениях, уловил самое точное в ее прошлом: горе, одиночество и тоску — и все же многое оставил за рамками.
Он протянул к ней руку, мягко касаясь пальцем голого плеча. Геррера невольно отшатнулась от непривычной доброты и сочувствия. К тому же Кент почти задел покрытую шрамами спину.
— У меня тоже есть шрамы, Нина. — Он убрал руку. — Уверен, ваши шрамы прекрасны. Они доказательство внутренней силы.
Простые слова Кента почти растопили лед. Только он говорил неправду. За добротой крылось иное чувство.
Жалость.
Нина никому не позволяла себя жалеть и тем более обманывать. Ничего прекрасного в ней не было. Уродливые шрамы служили лишь напоминанием о прошлом, от которого не убежать, как ни старайся.
— Поберегите жалость, Кент! — ощетинилась она, специально назвав его по фамилии. Пусть соблюдает дистанцию.
— Думаете, я вас жалею? — недоверчиво спросил он.
Как описать другому чувства, непонятные самой себе? Как рассказать о невидимых преградах, возводимых годами? Нине всегда казалось, что она никому не нужна. Родные бросили ее на произвол безжалостной системы, в которой растут тысячи безымянных детей. Она перенесла травлю приютских, издевательства взрослых, насилие маньяка. Всего два дня назад выяснилось, что у нее была семья и любящие родители — пока их не убили. А Кент еще рассуждает о чувствах, которые она сама не успела понять!
Слишком быстро. Слишком сложно.
— Поверьте, — начал Кент. — Вы меня неправильно поняли.
Он взял ее за локоть и притянул к себе. Их глаза встретились.
— Нина, я…
Слова агента прервал свист пули.
Не мешкая Нина оттолкнула Кента — сработал инстинкт. Вторая пуля угодила в стену. Мгновение спустя Кент накрыл Герреру, они откатились к уличному вазону размером с мусорный бак и спрятались, воспользовавшись секундной передышкой.
Морщась под весом агента, Нина рискнула выглянуть за вазон. Очередная пуля выбила кусок цемента, обдав ее мелкой крошкой.
— Ни пистолета, ни бронежилета… — Нина вздохнула. — Моя тактическая ручка[35] в перестрелке не спасет. Мы легкая мишень.
Визжала автомобильная сигнализация, люди с криками паники неслись в ближайшие магазины, подальше от линии огня.
— Крупнокалиберная винтовка, — определил Кент. — Он будет стрелять, пока не разнесет наше укрытие. Делаем ноги, не то мы трупы!
Кент отлично разбирался в боевых действиях в городской среде. Щурясь от бетонной пыли, Нина искала глазами убежище получше.
— Если успеем до того здания через улицу, выскочим из зоны поражения.
— Вас понял, — по-военному ответил Кент. — Он стреляет с противоположной стороны. Я пойду первым, вызову огонь на себя. Вы — рядом, с другого бока. На счет три!
Прикрыться Кентом, будто живым щитом?
Хрен там!
Напарник согнулся, готовясь к броску, и начал:
— Раз…
Она встала рядом и заняла позицию для бега.
— Два…
Решено. Если кому и взять огонь на себя, то Нине. Она ниже Кента, в нее сложнее попасть.
— Три! — опередила Нина коллегу и рванула вперед.
Она неслась к углу здания под градом выстрелов и проклятий Кента, спешащего за ней.
Добежав до укрытия, они прислонились к стене.
— С ума сошли, Геррера?! — закричал агент.
Нина задыхалась от бега и прилива адреналина.
— Да вы размером с медведя! Из меня приманка куда лучше.
— Он с самого начала целился в вас, не заметили? Вы — его главная мишень! — воскликнул Кент.
Вот как… Ни террористы, ни массовые убийцы тут ни при чем. А она готовилась любой ценой защитить невинных прохожих, даже без табельного оружия…
Пуля звякнула о столб уличного фонаря. Палящее солнце клонилось к закату, и Геррера сумела разглядеть мелькнувшее дуло.
— Он в аллее, справа от того дома.
— Полиция уже здесь, — заметил Кент, услышав вой сирен. — Снайпер уйдет.
В тусклых лучах заходящего солнца мелькнула фигура. Мужчина вскочил на ноги, свернул в переулок и исчез.
— Надо за ним проследить. Если он на машине, то составим описание и узнаем, куда он едет.
Кент схватил ее повыше локтя.
— А если пешком, то с удовольствием закончит начатое.
Взгляд Нины скользнул к руке Кента и обратно к его лицу. Почуяв укор напарницы, агент отпустил ее.
— Ладно, только пойдем вместе.
— Он уже до конца переулка добежал! — воскликнула Нина. — Давайте подрежем его, пока не сел в машину!
Кент быстрым шагом поспевал за Ниной, лавирующей среди неподвижных автомобилей на широком бульваре. Неудивительно, что полиция долго ехала, в такой-то пробке!
