Иванов, не моргая, приложил телефон к уху и сделал то, что я велела.
Так — то лучше.
Я подняла край окровавленной блузы и посмотрела на небольшую розоватою точку слева от пупка.
Глаза Иванова округлились, когда он мельком рассмотрел затянувшуюся рану.
— Как… — сорвался шепот с его губ.
Моё дыхание стало ровным, размеренным, боль отступила, уступив место усталости и дикой злобе, что гудела в висках, разливалась по телу гулким барабанным ритмом. Я понимала, что это означает. “Зверь” был голоден, за свои услуги “лекаря” он взимал плату — кровь. Нельзя было вновь допустить, чтобы “зверь" взял надо мной контроль. Надо успокоиться, забиться в какой-нибудь дальний темный угол и просто перетерпеть этот нахлынувший голод.
Я встала со стула и медленно похромала в спальню, не обращая внимания на полицейского. Иванов тихонечко последовал за мной. Я завалилась на кровать Богдана и закрыла глаза. Перетерпеть требования “зверя” сложно, но возможно. Главное обрести спокойствие и полностью контролировать свое тело и мысли. Эту практику мы с Романом постигли, когда жили недолго в Китае, пока в ту страну не заявились британцы.
Я легла ровно, закрыла глаза и слушала своё дыхание до тех пор, пока навязчивые мысли о крови не покинули мою голову, глаза не престали двигаться под прикрытыми веками, а звуки вокруг не стихли, превратившись в тягучую тишину. “Зверь” во мне заснул, для нас двоих эта ночь стала тяжелым испытанием. “Зверь”, впервые за долгое время, полностью взял надо мной контроль, не только над моими действиями, но и над моими словами. Я была лишь сторонним наблюдателем его дебюта в этом веке.
Я не знаю, сколько я так пролежала, но когда открыла глаза, рядом сидел майор и просто смотрел на меня. Его лицо ничего не выражало — ни страха, ни интереса, ни брезгливости, ни обеспокоенности. Он, словно мраморная статуя, замер в одной позе.
Я поднялась и уперлась спиной в деревянное изголовье кровати.
Иванов вздрогнул, будто я своими движениями его напугала, вырвала из раздумий.
— Кто ты такая? — голос майора сипел, он прокашлялся и стал ожидать моего ответа.
— Анна.
Иванов нахмурился и прошептал:
— Это я уже знаю.
— Я — бессмертна. — сорвалось с моих губ. Я мотнула головой самой себе. Глупо, очень глупо, раскрыть вот так свою самую большую тайну. До Богдана о моём состоянии знал только мой охотник.
— Еще одна грёбаная сектантка с мозгами набекрень! — выпалил Иванов.
Я рассмеялась:
— Совсем нет. Я по — настоящему бессмертна. Видишь? — я вновь задрала блузку. На животе не осталось и следа от огнестрельной раны. — Ни царапинки. Так я выжила в аварии, так я смогла расправиться с отравителями.
Иванов без стеснения провел пальцами по моему животу, растягивая пальцами новую кожу.
— Этого не может быть! Просто у тебя быстрая регенерация. — Богдан поджал губы и нахмурил брови еще сильнее.
— Думай, как хочешь. — я отвернулась от Иванова, — Единственное, что могу сказать, что выстрел был очень болезненный, хорошо хоть пуля прошла на вылет.
Иванов подскочил:
— Я просто тебя поцарапал! — Иванов до конца пытался логически самому себе объяснить, что произошло на кухне. — Теперь объяснительную писать, по поводу стрельбы! Ты… Ты же абсолютно поехавшая! Набросилась на меня! — закричал Богдан, словно ребенок.
Я прямо взглянула в бегающие глаза майору:
— Иногда, я сама себя не контролирую. В опасные моменты для этого тела. Можно сказать, что живу инстинктами. Резкими, грубыми, животными. Эти инстинкты я зову “зверем”, который питается кровью.
Иванов схватился за голову, вцепился в черные кудри, еще чуть — чуть и казалось он начнет вырывать пряди волос из кожи головы.
— Кровью? Ты что считаешь себя вампиром? — взвыл майор. — Начиталась всякой мистики? Стефани Майер, Энн Райс, Брэм Стокер, Джозеф Шеридан Ле Фаню…
— Кто все эти люди? — ухмыльнулась я.
— Писатели. — полицейский провел рукой по лицу и закатил глаза.
— И? — я пожала плечами.
— Их книги о вампирах забивают головы таким девчушкам, как ты.
— Хм, надо почитать. Хотя, я особо это дело не люблю. Чтение мне дается плохо. — пожала плечами я.
Иванов тяжело вздохнул, дернул руками, будто вёл сам с собой немой диалог и, взглянув на меня искоса, заговорил:
— Ладно, предположим, ты действительно вампир. Прошлой ночью ты хотела убить меня? Выпить мою кровь?
— И да и нет. — я пожала плечами.
— Что это значит?
— Мне надо было конечно убить тебя, но… Но ты так похож на одного человека из моего прошлого, что я борюсь сама с собой за твою жизнь.
— Иван? Охотник?
— Чёрт, “зверь” сболтнул лишнего.
Богдан успокоился, медленно выдохнул через ноздри, сел рядом на кровать.
— Кто этот Иван?
— Мой любовник, что умер двести двадцать лет назад от чахотки в Альпийских горах.
— Ага, понятно. — Иванов всё еще не верил мне. — И вот на него я похож, да?
— Не просто похож, одно лицо. Я даже задумалась, а не мой ли ты Иван. Вдруг мой любимый тоже стал бессмертным.
— Это бы тебя несомненно обрадовало бы. — майор хмыкнул.
— Да. — я откинула голову и стукнулась затылком о стенку.
— То есть моя внешность уберегла меня же от печального конца?
— Скажи спасибо родителям.