– Выжить можно и другим способом… – лукаво ухмыльнулся Лукавый. – Обзаведись правильными союзниками! Вот и будет тебе защита в этом море хаоса. Причём не только для тебя… Я готов уберечь и тех, кто тебе дорог, Ева. Ведь, положа руку на сердце, “весь мир” для любого человека – это два-три десятка его знакомых, которые действительно что-то для него значат. А все остальные, чужие и далёкие… Какое тебе до них дело? Неужели они стоят твоей жизни? Или жизни твоих друзей? Или жизни твоего Эриха?
– А ты мне предлагаешь спасать свою шкурку, обеспечив себе надёжный тыл? – фыркнула Ева. – Прихватить попкорн и плед и отсидеться в безопасном местечке, глядя, как на моих глазах гибнет всё человечество вместе с этой планетой?
– Так уж и всё? – скривился Люцифер. – Всех убивать нецелесообразно, моя дорогая. Как и уничтожать планету. Как это у вас говорят, рубить сук, на котором сидишь? Ещё немного поиграемся и успокоимся. Я точно не собираюсь доводить до крайностей. Бог, надеюсь, тоже. Он же всё-таки Добро! Хотя в этот раз он что-то разошёлся… Но с вас не убудет. Полезно для профилактики. А то совсем от рук отбились. Людям надо время от времени хорошую встряску устраивать, по-другому не понимаете. Выкосить половину населения, так, может, мозги включите… хоть на пару тысячелетий. Вот после Всемирного потопа, помню, такая благодать была…
– А он на самом деле был? – не удержала своё извечное любопытство Ева.
– Конечно, – легко кивнул Сатана. – Только его масштабы слегка преувеличили. Разумеется, не только Ной спасся. В момент опасности у многих смертных изобретательность просыпается. Так что спаслись тысячи. Но большая часть погибла. Зато те, кто выжил… Ах, если бы люди умели быть такими всегда… Но вы же слышите Высших только под дулом пистолета, – он снова усмехнулся. – Вот даже ты… Говорю уже который раз, чтобы не лезла не в свои дела, а ты упрямо идёшь туда, куда нельзя. А ведь ангелы с тобой так нянчиться не станут. Прибьют, и всё. Ты же знаешь, как они к смерти относятся. В их глазах это почти благо. Избавят тебя от тяжкого бремя жизни земной и прямиком в жизнь вечную отправят. А тебе оно зачем? Если разобраться, тебе среди смертных вообще нет места. Ты же наполовину фейри, ты к нам намного ближе. Не зря же так маешься всю жизнь. Чужая среди своих. Ты вот только сейчас, среди столь же странных людей, оживать начала. Дочь Виталиэля, воплощенная Третья Сила… Забудь ты о смертных, они не способны оценить тебя по достоинству. Они ничего не смыслят в гармонии.
– Так и вы с гармонией не дружите, – пожала плечами Ева. – Я вот думаю, что без Создателя в этом мире всё-таки порядок никак не навести. А вот скажи, вам-то почему так его возвращения не хочется? Он ведь и ваш Создатель тоже. Так чего вы так боитесь?
– Ну… Бог, я думаю, уже настолько привык играть роль Главного, что ему просто не хочется её никому уступать. К хорошему быстро привыкаешь. Иногда мне кажется, что он и сам уже верит в миф, который создал, и действительно считает Творцом Вселенной себя. А я… Не хочу получить нагоняй от папочки. Вряд ли он простит мне бунт, который я устроил. Я и сам понимаю, что погорячился, но сделанного не воротишь. Так ведь?
– Так бунт тоже был? – в очередной раз поразилась его откровенности Ева.
– Разумеется, – весело кивнул он. – Про него, конечно, тоже всё переврали. Но, да… Был бунт, был раскол. И всё проклятый Люцифер! И возгордился, и подстрекал, и против Бога пошёл, и мятеж поднял, и с Михаилом драку учинил, каюсь… Тогда мне казалось, что наши разногласия с Богом не решить иным способом.
– Знаешь, все совершают ошибки, – пожала плечами Ева. – Но ведь их всегда можно исправить. Или хотя бы попросить прощения. Тебе не приходило в голову просто отправиться к Создателю и честно признаться, покаяться во всем? Если верить легендам, ты был самым лучшим и любимым его творением. Так неужели он тебя не просит?
– О, Ева! – Люцифер захохотал звонко. – Как тебе такое вообще в голову пришло? Дьявол кается перед Создателем. Вот это картина! Так смешно!
– Вообще-то я не шутила… – пожала плечами Ева. – Ведь Создатель любил вас обоих: и Бога, и тебя, вы – его создания, его дети. И, если бы вы пришли к нему и попросили прощения за то, что тут натворили, уверена, Отец простил бы вас. Когда любишь, всё можно простить!
Он остановился внезапно, развернулся к ней, улыбка сошла с лица. Беспощадный синий взгляд впился в Еву. От его ледяной надменности хотелось вжать голову в плечи.
– Всё, говоришь, можно простить? – злая ухмылка скользнула по лицу и погасла. – А вот и проверим… Преподай мне урок прощения, Ева! Тогда я поверю, что и мне есть смысл каяться и надеяться на милосердие Творца. Пойдём, моя дорогая! Я расскажу одну сказку… Красивую сказку о любви и смерти. Очень красивую. Но тебе не понравится...
61
Морской берег сменился летним лесом.
Казалось, что в этой сочной зелени воплотилась сама жизнь. Птицы звенели в густых кронах. Запахи кружили голову: хвоя, свежесть, папоротник и медовый аромат разнотравья.
