– Странное дело, но в квартире Сырова повсюду отпечатки пальцев той девушки – Милы Казанцевой. Много и других… Тамары Шляпкиной следов нет, а Милы – повсюду. Такое впечатление, будто бы она вообще жила здесь. Думаю, что те несколько вещей… интимного характера, я имею в виду женское белье, – тоже принадлежали ей…
– Когда ты все успел, Мирошкин?
– Так труп нашли вчера. Сегодня утром отпечатки пальцев были готовы…
– Но почему ты связал эти отпечатки именно с Милой?
– Да потому, Лиза, что Елена Семенова – сама понимаешь – та самая учительница, которую Мила обвиняет в своей смерти… Думаю, они просто мужика не поделили…
– Это все?
– Нет, не все. Вчера же ночью отравили еще одного человека. Фамилия его Изотов. Тебе эта фамилия о чем-нибудь говорит?
– Нет.
– Геннадий Изотов.
– Все равно не слышала.
– Собственно говоря, я звоню тебе из его квартиры. Думаю, тебе будет небезынтересно увидеть холостяцкую берлогу…
– Холостяцкую?
– Да. С полным набором холостяка с фантазией. Он недурственно здесь развлекался. Коллекция самодельных порнофильмов с участием детей…
– Педофил?
– Как бы тебе сказать… его интересовало все, что движется. И дети в том числе. Есть фотографии девочек… Правда, Милы среди них нет, но я почему-то думаю, что эти два убийства – Сырова и Изотова – как-то связаны… Но не могу сказать тебе больше, пока не будут готовы результаты экспертизы. Ты приедешь?
– Да. Говори адрес. – Лиза записала.
Гурьев вздохнул.
– Так я и думал. Хотел прогуляться с тобой по городу, по магазинам…
– Дима, ты же терпеть не можешь магазинов! – крикнула Лиза уже из спальни, где одевалась.
– Но мне элементарно нужно купить носки и трусы! Новые галстуки и брюки!
– Еще скажи – кальсоны!
– А почему бы и нет?! Я же предупреждал тебя, что семейная жизнь – это не только цветы и шампанское.
– Хорошо. Тогда поезжай по магазинам и купи мне… э… чулки, носовые платки, гигиенические тампоны…
Они оба расхохотались.
– Уходишь? – Он вошел в спальню и обнял ее.
– Улетаю. Два трупа. Один, как ты понял, наверное, из разговора, – Сырова. А другой, вот сдается мне, что я угадаю – его приятеля… Но Лена тут ни при чем… Хотя… Постой!
Она перезвонила Мирошкину.
– Сережа, ты до сих пор подозреваешь Лену?
– Естественно!
– Ты задержал ее?
– Как задержал, так и отпустил, – устало проговорил он. – Ты пойми, она в таком состоянии, что я просто не мог ее не отпустить, понимаешь? А утром обнаружили труп Изотова. Его отравили приблизительно около полуночи. Мы поехали к Семеновой, и ее не оказалось дома. Никогда не прощу себе, что отпустил. Пожалел. Подумал, что она никуда не денется.
– Говорю же, учительница всех отравила, – сказал Дмитрий после того, как Лиза закончила свой разговор с Мирошкиным. – Нельзя было так откровенно издеваться над человеком. Судя по твоим разговорам, она была хорошей женщиной, положительной, что называется…
– Но почему «была»?
– Да потому что сейчас ее повяжут, пришьют дело, осудят, посадят… Во всяком случае, такой, какой она была до этого, она уже не будет. Изменится до неузнаваемости. Если вообще доживет.
– Дима, ну что ты такое говоришь?
– Да ты пойми – больше убивать некому. И эта, вторая девочка, Тамара…
– …Шляпкина.
– Вот, Шляпкина! Вот она умерла случайно, это да. Выпила такие же пилюли, как и ее соседка, Мила. Вот уж кому на самом деле не повезло…
Лиза, слушая рассуждения мужа, торопливо одевалась, причесывалась перед зеркалом.
– Так вчера устала, что не сделала самого главного. И Глаше тоже не поручила… Знала, что она и так загружена под завязку. Она же соседей опрашивала, у родителей, точнее, у мамы Тамары была… Хотя, конечно, не должна была беседовать с ней.
– Почему?
– Да потому, Дима, что это моя работа. Она же не специалист, не профессионал, понимаешь? Может не так повести себя…
– Да брось! Глафира твоя куда опытнее многих наших адвокатов. Я вообще ужасно рад, что у тебя такая хорошая помощница. Честное слово. А уж как она готовит…
– Дима, мне не до шуток!
– А я и не шучу! Что ты там сказала про самое главное, я не понял?
Лиза остановилась перед ним, перевела дух, поправила уложенную впопыхах прическу, одернула блузку и несколько раз притопнула каблуком по паркету.
– Туфли новые… Знаешь, вот каждый раз откладываю, думаю, завтра надену, ведь новые, будут жать… А назавтра все повторяется, и я никак не могу пойти в новых туфлях. А ведь они такие красивые… Может, все-таки не станут жать? Как ты думаешь, Дима?
– Конечно, не будут, – ответил он с уверенностью. – Лиза, ты что, не слышишь меня? Раз уж начала вводить меня в курс дела, так будь последовательной. Последний раз спрашиваю: что ты имела в виду, когда говорила, что вчера не успела сделать самого главного? Хотя… Стой. Кажется, я знаю.
– И что же?
– Ты не поговорила с Тиной Неустроевой, – сощурив глаза, задумчиво проговорил Гурьев.
Ирина и сама не знала, зачем пришла сюда. Может, почувствовала, что Тина что-то знает, а может, просто для того, чтобы спросить, зачем она к ним сегодня приходила. Она знала об этом, ей сказала Валя Шляпкина.
