Его рука так и тянулась подписать заключение о непригодности юного кавалера. Но доктор Бернард был его близким другом. И он был категорически против.
– Разномнений быть не может. Галлеор, когда-нибудь оправдает все наши надежды, – горестно вздыхал учитель.
Однажды на плечо Галлеора, погруженного в тяжкие раздумья об утраченных знаниях человечества, легла жесткая рука Энрико.
– Я должен наказать тебя.
– За что?
– Ты избегаешь своего короля. Ты не явился на тайное собрание.
– Вчера я надолго застрял в библиофайлах.
– О чем ты все время читаешь?
– Я интересуюсь историей Виасферы.
– Разве это важнее долга быть рядом со мной?
– Я случайно наткнулся на интересную работу по вирусологии. Она доказывает, что мы все подвергаемся страшной опасности.
– Продолжай.
– Ты знаешь, что происходит наверху? Нам говорят, что умерли птицы, завяли цветы, отравлен океан.
– Да. Там нет жизни. Там не осталось ничего.
– Но если нет ничего, значит, нет и среды для микробов.
– Продолжай. Это интересно.
– Мельчайшим необходим белковый суррогат. Расчет мой верен. Наверху можно жить.
– И что?
– А здесь, под землей, скоро начнутся эпидемии.
– Докажи!
– Прогноз основан на том, что людей со времен праматерей стало намного больше. Несмотря на то, что Витасфера чиста от микробов, эта стерильность условна. Каждый человек хранит в себе животворный коктейль. Бифидобактерии – труженики наших жизненных канализаций. Но они постоянно мутируют. И может быть, в ком—то из нас уже зародилась новая пандемия. Если пропустим этот момент, мы все погибнем. Вымрем, как все больное человечество.
– Ну, ты и сказал! Вымрем! Ты один до этого додумался? Неужели больше никому в голову не пришло этой глупости?
– Да. Я первый, кто открыл архивы по вирусологии.
– А как же учитель?
– Он читает другие книги. В основном это учебники для маленьких детей. Он выбирает для нас только то, что понятно шестилеткам
– Ты хочешь сказать, что у меня в голове всего лишь учебник для мелюзги?
– К счастью, ты способен понять, что наше положение нестабильно.
– Что нужно делать?
– Надо выбираться наверх.
– Но разве это возможно?
– Если имеются люки, которые когда-то могли открываться…
– Стоп. Об этом нельзя говорить открыто.
– Понятно.
– Я так и знал, что взрослые от нас многое скрывают. Постоянные запреты и табу доказывают, что они сами чего-то боятся. Все эти легенды о праматерях, даже в их точном электронном воспроизведении, осточертели. Я всегда подозревал, что Совет Матерей, которым пугают с пеленок, на самом деле – тайная оргия или что-то в этом роде.
– Не оргия. Старшие матери, как прежде, собираются за Круглым Столом и решают важные вопросы.
– Как они решают? Кто кого перекричит? Или кто у кого больше волос из головы надерет?
– Это не смешно. Только старшие матери могут открыть входные люки.
– Короче, я тебе даю задание: изучить трудности насчет люков. И доложить своему королю.
Ночью Галлеор проснулся, оттого что кто-то тряс его за плечи:
– Вставай! – ухо щекотали губы Энрико. – Быстрее! – повторил он шепотом. – Мы сегодня проникнем в запретную зону.
– Куда? – переспросил Галлеор.
– Мы увидим то, чего никому видеть не полагается. Помнишь экскурсию в Музей Цивилизаций?
– Это было удивительно!
– И ты, конечно, слышал, что сказал Петролеус?
– Он сказал: «Вам рано знать, что в Музее есть места, куда заходить никому нельзя».
– Вот именно. Значит, есть тайны!
– Они возрастные.
– Нет. Они связаны с тайнами праматерей, – со знанием дела заключил Энрико.
– Откуда ты знаешь?
– Помнишь, я спросил у Петролеуса: «И когда же мы узнаем все?», он ответил: «К сожалению,
– И что же это значит?
– Это значит, что
– Но у нас нет ключей и кодов.
– Вчера не было, а сегодня – есть. Гляди, – Энрико раскрутил на пальце длинную золотую цепочку с печатью.
– Это печать Петролеуса!
– Она самая. Во время разминки он ее всегда небрежно бросает на стол. Теперь все двери для нас открыты. И не смотри на меня
– Почему ученый кавалер не ищет свою печать?
– Это самое главное. Он страшно боится, что его обвинят.
– Разве он виноват?
– Ученый кавалер не должен терять бдительности. Его накажут.
– Чем?
– Предложат реокс. И правильно сделают. Он стар. Старперов нельзя подпускать к обучению кавалеров.
– Чем он плох?
– Мужчины – воины. Это главное для нас. А Петролеус вечно жмется, словно ждет удара. Заискивает перед матронами. Ему не место среди кавалеров.
– Но он до сих пор не выдал нас.
– Это не признак благородства и жалости к нам. Он плебей.
– Все гены смешаны. И кто есть кто неизвестно.
– Неизвестно только рабам и хитрецам, тем, кто хочет прожить за счет других.
– Но кто будет преподавать вместо него?
