— Да, но только она никак не может объяснить, что же с ней произошло, из-за чего она упала вчера в обморок. Говорит, что вы к ней вчера приехали, о чем-то разговаривали, а потом она очнулась в больнице.
Алексей Николаевич озадаченно потер ладонью затылок.
— Она не вспоминала про внука, Витю? Не спрашивала ничего?
— Нет. А что произошло?
Алексей Николаевич вкратце рассказал про свой приезд к матери и как прошел их разговор.
— А, вот значит как. Примите мои соболезнования. Ну тогда понятно, такой удар для бедной женщины. Но… такое ощущение, что сейчас она не помнит ничего касательно этой печальной истории с внуком.
— Можно мне проведать ее?
— Да, конечно. Собственно, мы можем сегодня ее уже выписать.
Алексей Николаевич прошел в отделение и зашел в палату к матери. Он полулежала на кровати, подложив под спину подушки, и смотрела в окно. Увидев сына, она обрадовалась.
— Леша! Ну, слава Богу, приехал.
— Как себя чувствуешь, мама? — Алексей Николаевич подошел к ней.
— Хорошо, вроде хорошо чувствую. Есть как будто слабость. Но врач сказал, что можно идти домой.
Алексей Николаевич смотрел на нее, лицо матери было совершенно спокойно и почти безмятежно. Будто ничего и не произошло.
— Ты помнишь, как я приехал вчера?
— Помню, да.
— А как оказалась здесь?
— Вот это плохо помню. Вроде как сидели мы с тобой на кухне и говорили о чем-то. А потом как провал, и помню только, как меня сюда уж везли на каталке.
Алексей Николаев был озадачен, но одновременно у него отлегло от сердца. Мать забыла все, что он сказал ей вчера про смерть Вити. Пока они оставались в палате, то среди разговора Варвара Федоровна спросила его о домашних делах, как поживают родные, как Витя. Алексей Николаевич отвечал неопределенно-уклончиво. Рассказывать матери о смерти Виктора было нельзя. По крайней мере, не в этот раз.
В тот же день он забрал ее из больницы и отвез домой. А сам уехал на следующий день. Но в дальнейшем события приняли немного необычный оборот. Все-таки, до Варвары Федоровны начали доходить неизбежные слухи о гибели внука, как и ожидал Алексей Николаевич. И хотя такого убийственного эффекта как в первый раз на нее эта новость не производила, но последствия оказывались точно такими же. После шока и некоторого помрачения в сознании, которое могло проявляться истерикой, криками и слезами, она вскоре, буквально через несколько минут, забывала все, что касалось этой страшной новости.
Алексей Николаевич у себя в городе сходил на прием к психиатру и рассказал о том, что случилось с его матерью. Тот его выслушал и сказал, что такие феномены иногда случаются, и какого-то психического расстройства в этом, по-видимому, нет. Просто когда психика человека сталкивается с чем-то совершенно непереносимым, она для защиты блокирует и стирает травмирующую информацию. Но все же он посоветовал максимально деликатно обходиться с пожилой женщиной и не травмировать ее лишний раз. Поэтому, как ни тяжело было Алексею Николаевичу лгать и увиливать, когда Варвара Федоровна начинала расспрашивать его о Вите, он был вынужден это делать все эти годы.
Глава 9
Варвара Федоровна заметно оживилась после приезда сына. За ту неполную неделю, что он был в гостях, к ней вернулась энергия и былая бойкость в движениях. Она вставала пораньше, принималась готовить завтрак и хлопотать по хозяйству. Хозяйство было всего из пяти куриц, кошки и поросенка и ни в какое сравнение не шло с былым двором, где обитали две коровы с телятами, козы и овцы, но даже с таким маленьким хозяйством Варваре Федоровне часто было не в мочь. Сейчас же она очень споро управлялась с делами, топила каждый день печь в которой пекла пироги и кашу в чугунке. Поправила завалившийся в двух местах забор и вырубила старый колючий крыжовник в огороде.
И вот на второй день после отъезда сына Варвара Федоровна позвала в гости своих старых деревенских подруг. Две из них жили в той же деревне через несколько домов, а третья — в соседней, тоже недалеко. Вечером, в шестом часу, Варвара Федоровна накрыла стол в комнате, постелила скатерть, собрала нехитрую снедь — свежих овощей с огорода, испеченные накануне пироги с капустой и яйцами, открыла ветчину и копченую колбасу в нарезке, из тех гостинцев, что привез сын, покрошила салат, отварила в чугунке картошки и яиц, порезала соленые огурцы и достала из подпола банку квашеной капусты. Расставила все по столу, не забыла и про бутылочку. В деревне больше пили водку или самогон, но она к имевшемуся самогону поставила и бутылку конька, что привез Алексей. Уж гулять так гулять!
