Витгенштейн полностью

Многочисленные проблемы, волновавшие умы философов, возникают из следующего размышления: если признается, что формой-ядром любого повествовательного предложения выступает Субъект – связка – Предикат, то более-менее осознанно предполагается, что эта форма совпадает со структурой самой реальности так, что это соответствие между формой предложения и структурной реальности обеспечивает предложению возможность быть истинным. Это означает, что если мы следуем аристотелевской логике, то мы признаём, что реальность по сути состоит из «вещей», которые обладают или не обладают какими-либо свойствами. Речь в данном случае идет не о языке, но о метафизическом тезисе, касающемся структуры сущего в целом. Так от логики мы переходим к онтологии, то есть к учению о бытии как таковом.

Для более глубокого понимания последствий этого перехода от логики к онтологии в рамках аристотелевской традиции и вытекающих из него проблем следует вернуться к тому, что побудило Аристотеля разработать свой логический анализ. Моделью повествовательного предложения, которой руководствовался Аристотель, была модель наподобие «Сократ является человеком», то есть предложение, субъектом которого является имя собственное, а предикатом – общее название, имя нарицательное.

Особенность такого рода предложения состоит, по-видимому, в следующем: имя собственное обозначает непосредственно предмет в мире, ограниченный во времени и пространстве, который дан в опыте, то есть действительно воспринимается нами. Разве познание мира не начинается с познания совокупности единичных предметов, расположенных во времени и пространстве? Мы можем присвоить этим «предметам» имена собственные таким образом, что сказанное нами будет напрямую связано с реальностью.

Именно в отношении этих предметов мы нечто утверждаем (или отрицаем), и то, что мы о них говорим, по всей видимости, относится и к другим предметам. В самом деле, разве не очевидно, что предметы, познаваемые посредством опыта, иногда схожи друг с другом по некоторым признакам? Сократ имеет сходство с Платоном, Алкивиадом, Кориском и многими другими по множеству признаков, свойственных понятию «человек»: у него две ноги, на его теле отсутствуют перья, он умеет говорить, живет в обществе и т. д. И наоборот, мы никого не назовем Сократом, кроме самого Сократа, и это просто означает, что мы помним, как его зовут.

Таким образом, достаточно легко прийти к мысли, что в конечном счете в реальности существуют единичные субстанции, обладающие общими свойствами с другими единичными субстанциями. Правильность формы-ядра «S – P» обусловлена именно тем, что она отражает основополагающую структуру реальности. Это дает нам уверенность в том, что то, что мы говорим, по крайней мере может быть истинным.

Однако здесь-то начинаются проблемы, над которыми со времен Античности размышляли философы-метафизики. Мы упомянем лишь о наиболее интересных из этих проблем.

Первая и самая известная из них в Средние века была названа проблемой универсалий. В чем она заключается? Особенность примера предложения, от которого, возможно, отталкивался Аристотель, – «Сократ является человеком» – состоит в том, что, находясь в позиции субъекта, имя собственное единичной субстанции, как легко понять, не может встать на место предиката. Однако речь идет не о самом распространенном типе повествовательного предложения. В каком-нибудь научном трактате мы с большей вероятностью встретим предложения типа «лошадь является непарнокопытным животным», или «фотон является элементарной частицей». Впрочем, Аристотель придерживался того мнения, что наука должна содержать лишь такого рода предложения, поскольку она должна быть направлена на всеобщее.