Витгенштейн полностью

А теперь рассмотрим два других уровня, начиная с элементов образа. Как правило, автокатастрофа сопровождается различным шумом и, к несчастью, травмами ее участников. Предположим, у нас имеется странное желание назвать шум и физическую боль предметами (звуковыми или материальными). Смогут ли эти новые предметы быть включены в пространственный образ факта, который создал адвокат для судьи? Разумеется, нет. Конечно, адвокат мог бы взять с собой на судебное заседание магнитофон (что маловероятно для 1914 года!) и воспроизвести также звуки автокатастрофы, но это не стало бы частью образа, в отличие от расстановки предметов в пространстве. Образ как факт, существующий в пространстве и изображающий другой факт, который существовал в пространстве, не содержит ни одного элемента, заменяющего звук или физическую боль не из-за того, что адвокат выпустил нечто из виду, но потому, что в пространстве существуют лишь пространственные предметы, к коим не относятся звук и физическая боль. Хоть это и может показаться банальным, но об этом необходимо упомянуть.

На месте машинок можно легко представить кубики, игрушечные домики или даже чайные чашки. Если мы условимся, что чашка, например, будет заменять автомобиль, образ будет по-прежнему изображать возможный ход событий. Напротив, как указывалось выше, машинку заменить шумом невозможно. Это же замечание относится к предметам, которые могут входить в факт автокатастрофы как в факт, существующий в пространстве. И наоборот, только предметы определенного типа, например «пространственные» предметы, могут входить в пространственные положения вещей. Из этого следует, что некоторые предметы (в широком смысле, который мы отныне придаем этому понятию) обладают общими свойствами, которые проявляются, когда мы изучаем положения вещей, в коих они могли фигурировать. Эти общие свойства можно назвать формой предметов, которая определяет, в какие положения вещей они могут входить, а также форму этих положений вещей. «Временной» предмет может входить лишь во временные положения вещей, «физический» – в физические и т. п. К примеру, один физический предмет может быть сильнее по интенсивности, но не может быть ниже другого (одна физическая боль сильнее другой), один пространственный предмет может быть ниже, но не может быть сильнее другого, и т. д.

Итак, вывод о том, что предметы обладают формой, крайне важен. Однако мы вернемся к этому вопросу позже. А пока рассмотрим наши предметы под другим углом.

Как было сказано выше, машинки в приведенном нами примере, заменяли собой «реальные» автомобили, участвовавшие в автокатастрофе. До сих пор мы признавали наличие точного соответствия между игрушечными автомобилями и реальными. А теперь предположим, что это не так, что у одной из машинок отсутствует соответствие среди реальных автомобилей. В этом случае образ стал бы неправильным или ложным, но тем не менее он остался бы образом возможного положения вещей, в котором было бы на один автомобиль больше, чем в реальном положении вещей (факте). Как ни странно, несмотря на то, что лишняя машинка ничего собой не заменяет, образ, скажем так, не утрачивает смысла.

Ранее говорилось, что образ является неправильным, если элементы образа сочетаются в нем иначе, чем сочетаются в реальности предметы, которые они заменяют. Как уже отмечалось, мы можем назвать образ неправильным (ложным), лишь сравнив его с реальностью. Именно возможность сравнения составляет смысл образа: зная, какое положение вещей существует, если образ истинен, мы можем сравнить его с действительно существующим положением вещей (фактом).

Остановимся подробнее на сравнении образа с реальностью. Прежде всего, мы можем сравнить образ лишь с тем фактом, структура которого схожа со структурой образа, то есть структуру которого сделала возможной та же форма. Например, пространственный образ можно сравнить только с фактом, имеющим место в пространстве. Поэтому, чтобы сравнение стало возможным, реальный факт и образ по крайней мере должны иметь нечто общее – форму; в отсутствие подобного сходства формы никакое сравнение невозможно.

Однако этого не достаточно. В образе определенным образом сочетаются элементы, заменяющие предметы, и именно эти конкретные предметы в реальности сочетаются так же, как элементы образа, или как-то иначе. Следовательно, сравнивать образ с реальностью – это значит удостоверяться в том, что именно эти предметы, а не другие сочетаются так же, как их заменители в образе, или иначе. Что же происходит, когда одному из элементов образа ничего не соответствует в реальности? В таком случае возможность сравнения с действительным положением вещей становится невозможной! Из чего мы заключаем, что образ просто-напросто не имеет больше смысла, что может обоснованно показаться изрядным преувеличением.