У нас в WhatsApp есть общая группа, куда мы выкладываем Витины фотографии. Утро в нашей группе выглядит примерно так:
9:00 Бабушка №1: Вы проснулись? Вы покушали? Как малыш спал? Что он ел? Что вы делаете?
Я: Да. Хорошо. Кашу. Играет на синтезаторе (прикладываю фото).
Бабушка №2: Почему он в такой легкой кофте? Наденьте ему что-то теплое. И носки.
Дедушка: Лучше бы спортом занимался. Боксом. Сфотографируй его лучше с ножом боевым.
10:15 Бабушка №1: Ты покормила малыша? Он не ел целый час. Дай ему мясо. И суп. И творожок. Почему ты не отвечаешь? Что с малышом? Не забудь его покормить.
Однажды моя мама предложила его постричь. Я уже несколько раз отказывалась, но тогда то ли спала, то ли работала. Короче, сказала: «Делай, что хочешь». На следующий день виноватые родители вручили мне краснощекое нечто, похожее на члена Гитлерюгенда.
– Это папа! – тихо сказала мама. – Он дал ему клубничный йогурт!
– Это мама! – не остался в долгу папа. – Я ей говорил, на Гитлера похож! А она все равно отрезала!
Я – переводчик и работаю на себя. В штате не состою, поэтому не знаю, что такое декрет. Точнее, знаю с юридической точки зрения и даже могу рассчитать декретные выплаты. Моими мы заплатили за половину коляски. Но по факту я работала прямо до роддома и села за компьютер через четыре дня после выписки. Клиенты меня очень любят и ценят, поэтому по большому счету им неинтересно, рожаю я, кормлю, купаю или качаю. Им нужен перевод. Хороший, качественный и в срок. Или я красивая, в платье, на каблуках и на конференции, как вариант. Они даже готовы иногда отпускать меня на перерыв для сцеживания. На пятнадцать минут, не больше.
После родов я стараюсь переключиться на письменные переводы и, по возможности, работать из дома. Но на устные тоже приходится выезжать. Я слегка больше моих обычных габаритов, на каблуках держусь неустойчиво, порой качаюсь и задремываю на ходу. Если же работаю дома, то мозг формулирует задачи примерно так: «Кормлю, качаю, два абзаца, кормлю, три абзаца, кофе». Однако иногда выдаются выходные дни, и вопрос про «два-три абзаца» отпадает сам собой. Остается только «кормлю-качаю».
Вите семь месяцев. Звонит бабушка и спрашивает, купила ли я ему сандалики с пяточкой. С какой, говорю, еще пяточкой? И какие сандалики? Он же не ходит. Оказывается, в этом возрасте все покупают какую-то специальную обувь с какой-то загадочной пяточкой, чтобы у ребенка правильно развивалась стопа.
Я не знала, что Вите надо как-то специально развивать стопу. Я думала, что раз он сыт и доволен, то этого в принципе достаточно. Но вдруг это важно? Вдруг он придет ко мне через двадцать лет и скажет: «Мама, как же так, почему ты не развивала мне стопу? За меня теперь никто замуж не идет!». Нельзя рисковать будущим сына!
Пишу своей знакомой, профессиональному консультанту по уходу за детьми, и прошу пояснить, что там еще за «пяточка». В ответ приходит ссылка на подробное исследование влияния детской обуви на формирование стопы. То есть народ реально заморочился. Понимаю, что я что-то в этой жизни упустила, и углубляюсь в статью. Параллельно приходит сообщение от подруги: «В чем у тебя Витя ходит гулять?». «В комбинезоне», – отвечаю. «В каком? Пришли фотку». Не знаю, зачем ей фотография нашего комбинезона, но решаю не спорить. «Почему он такой теплый?!!! Почему меховой?!!!». «На улице холодно». «Ты не понимаешь! Это комбинезон на зиму! Сейчас пришлю тебе, как надо детей одевать!». Приходит ссылка на книгу, в которой с иллюстрациями показано, как надо одевать детей в разную погоду. Бодик, поверх – хлопчатобумажный комбинезончик, шапочка… Стильный такой пупс на картинке, мой обычно замотан в пять одеял, как пингвин.
«Ты видела, что у Вити косит глаз?». Это дед, разумеется, в WhatsApp. «Вы были у окулиста?». Вообще-то, да, и не раз, но я начинаю сомневаться. Беру Витю и пристально смотрю ему в глаза. Потом кладу на спину и разглядываю стопу, ну, и на всякий случай щупаю нос: не перегрелся ли?
Вечером с работы приходит Витин папа. Я встречаю его на пороге.
– Ты знаешь, я боюсь, мы недостаточно развиваем Вите стопу. Еще у него, кажется, косит глаз, он перегрет, и комбинезон, который мы недавно купили, возможно, придется выкидывать.
– Какое счастье, что ты завтра идешь на работу! – отвечает муж.
Когда Вите исполняется два месяца, клиенты осторожно начинают спрашивать, могу ли я уже приступить к работе. В смысле, к устному переводу. Про письменный им не приходило в голову спросить. На дворе апрель, высокий сезон, мероприятия идут одно за другим.
Приезжаю на первое. Меня все обнимают, целуют и поздравляют.
– А где Витя? – спрашивают меня.
– Дома.
– А с кем он? – клиенты удивлены и озадачены. Хотя, я думаю, их бы намного больше озадачило, если бы я приехала к ним с Витей.
– С папой.
– Ты оставляешь ребенка в два месяца с папой??? – на их лице нечеловеческий ужас.
– Ну да.
Я все еще не понимаю, что не так.
На следующем мероприятии история повторяется.
На третьем мне предлагают взять Витю с собой.
– Ты не волнуйся, мы за ним присмотрим!
