— О том, что она имеет дурную привычку заголяться по любому поводу. А у меня потом голова болит.
— А. Ну да. Так может тогда я угощаю?
— Нет. Сегодня кабак точно с меня. — Убеждённо возразил Вальцов.
Слабоумие и отвага
Я парировал выпад круговым движением клинка, позволяя противнику провалиться, сам же сделал большой шаг вперёд и влево, оказавшись у него за спиной. Моя шпага описала круг и обрушилась на его затылок. Удар плашмя вышел хлёстким, и хотя на этот раз даже скальп не попортил, прилетело качественно, так что ноги у молодого человека в студенческом мундире заплелись и он повалился на песок.
Головная боль этому придурку обеспечена. Я встретился взглядом с лекарем, и сделал жест, словно говоря, если его жизни ничто не угрожает, то только традиционные методы. Нечего тратить на идиотов ману. Это должно послужить уроком очередному любителю почесать языком.
Впрочем, на этот раз защитнику чести девицы, распространявшей сплетню. Княжна Аничкова, не получив меня, затаила обиду и решила принять участие в злословии относительно более успешной соперницы. Я не мог пройти мимо такого, и потребовал извинений. Нашёлся тот, кто пожелал отстаивать её честь. К слову, жених, который Елагин, так же хотел драться за свою невесту, но та пожелала сделать ставку на одного из приближённых бояричей. Не стала рисковать сильным одарённым и будущими перспективными детьми.
Две окончательных смерти и три противника отправленных в нокаут ударом клинка по голове, за последние десять дней, явно указывали на то, что при желании я мог отправить их на тот свет. Шпага не рапира, и пусть у неё узкий клинок, тем не менее способна наносить рубящие удары, и раскроить черепушку не составит труда. Я пока бил плашмя, но кто знает в какой момент обижусь по-настоящему сильно и решу прикончить противника.
Вообще-то, как-то сомнительно, что желающих чесать языками, а главное проверить меня на прочность станет меньше. Мои успехи в фехтовальном зале не впечатляли, да и на поединках секунданты с чистым сердцем могли утверждать, что я не так уж и быстр, и не отличаюсь особой ловкостью. Меня даже на предмет использования усиливающих зелий проверяли. В результате пришли к выводу, что я везучий сукин сын.
— Никита, может уже хватит? — попросил Вальцов, когда мы вышли на широкое крыльцо манежа.
— Устал бегать в Москву и от новых знакомств? — хмыкнул я.
— Не в этом дело. Просто это уже перебор, и за тобой скоро закрепится слава записного бретёра. Ну и такой момент, что ты лупишь всех по головам. Никому не понравится выказываемое этим пренебрежение. Вот народ и бесится всё больше и больше.
— Пренебрежение?
— Ну да. Ты словно говоришь, что мог бы и убить, но они остались живы только благодаря твоей милости.
— А почему не предупреждение, что если не остановятся, то могут и богу душу отдать?
— Смеёшься? Какой же нормальный дворянин не знает, что вряд ли доживёт до старости. Имеет значение лишь то, как принять смерть.
М-да. А вот это я действительно упустил. Особенности дворянского воспитания. Ради красного словца, эффектного жеста, красивого и запоминающегося поступка и жизни не жаль. Это, между прочим, ни разу не фигура речи, а самый что ни на есть жизненный принцип дворян аборигенов. И мой реципиент жил по тому же принципу, вот попавший в него я, совсем другое дело. До сих пор не могу принять многое из того, что для местных норма.
Собственно именно по этой причине и был принят дуэльный кодекс, в той или иной степени схожий во всех странах. Иначе численность дворянского сословия уже уменьшилась бы если не на порядок, то уж в разы, точно.
— То есть, полагаешь, что все воспринимают это, как моё желание унизить противника? — спросил я.
— Именно. — Подтвердил Дмитрий.
— А об этом-то я и не подумал. Впрочем, в любом случае всё скоро всё закончится. — Заверил я друга.
Ни капли лукавства. После той дуэли с убитыми противниками, у нас с тестем состоялся очередной разговор, и он решил, что ему будет на руку слегка пришпорить события, для чего не мешало бы обострить ситуацию. Вот я и реагирую столь остро на различные разговоры вокруг нас с Ольгой.
— Ну что, время позволяет, провожу тебя на портальную площадь. Ещё и на первую пару успеешь. — Предложил я другу.
— А что ещё остаётся. Не мог ты поссориться не среди недели? Да ещё и противника выбрал с ненормальными секундантами.
— Что, тоже душные?
— Я бы не сказал. Но слишком уж они болезненно реагируют. Как будто мы не представляем интересы других, а конфликт между нами. Думал этот опять предложит групповую дуэль.
— Ничего удивительного. Он из окружения княжны Аничковой, а я посмел позволить себе лишнее по отношении к ней.
— Да это-то понятно, но и перегибать не стоит. Ладно, я сам доберусь до портальной площади. Иди приводи себя в порядок.
— Смеёшься. Да я даже не вспотел. Нет уж дружище, вот провожу тебя, а там уж с чистой совестью на занятия.
