Я вновь пережал ему горло и совершенно спокойно произнёс.
— Правду говорите, Сергей Александрович. Только правду. И нет, вам сейчас следует бояться ни того, кто может узнать о нашей беседе, а меня. Я ведь вас изрежу в лоскуты. Честно, честно. Мне это ничего не стоит. А главное, под «Пологом тишины» никто и ничего не услышит.
Говоря это я понемногу усиливал хватку на трахее, лишая его возможности дышать, и в то же время причиняя боль. Безвыходная ситуация, плюс потеря контакта с вместилищем, что о-очень неприятно. Знаю по собственному опыту.
— Говорите, уважаемый. Говорите. — Я вновь ослабил хватку.
— Гхм-кхм. В тот день, когда застал вас, Ольга Платоновна, в кабинете у его светлости Игоря Всеволодовича. — Прокашлявшись испуганно ответил Жилин.
— Но вы меня не обследовали. — Возразила она.
— Я приложился к вашей ручке этого было достаточно.
— А с какой целью вы решили определить мою тягость? Для этого же ведь нужно заранее подготовить соответствующую рунную цепочку.
— Я сделал это по приказу его светлости. После чего он приказал мне об этом позабыть, как и не было.
— Вот и забудьте. — Отпустил его я.
После чего отошёл на пару шагов, поправил студенческий мундир и закончил.
— Доза блокирующего зелья маленькая. Вы ощутите дар через минуту-другую. О нашем разговоре забудьте, как и не было. Ольга Платоновна. — Сделал я ей приглашающий жест.
Она согласно кивнула и мы направились на выход. Лихач ожидал нас у крыльца в небольшом дворике. Мы устроились в пролётке и возница тут же щёлкнул кнутом. Я же активировал «Полог тишины».
— Убедились?
— Дедушка мог всего лишь предположить, что я после помолвки дала слабину. И если это так, то решил воспользоваться случаем.
— А заодно, пока остальные не в курсе, убить Михаила, чтобы заполучить его ребёнка.
— И отчего же тогда он так долго тянул. Я лишь за малым не успела рассказать Михаилу о том, что непраздна.
— Вы забыли, что в то время ваш жених залечивал нанесённую мною рану и был прикован к постели. Но как только поднялся, убийца сразу сделал своё дело.
— Всё это косвенно. — Не сдавалась она.
— Могу скрутить в бараний рог вашего дедушку. Но он не робкого десятка, так что без пыток точно ничего не расскажет. — Предложил я.
— Вы серьёзно?
— Нет конечно. Сложно это. Но Архипа вполне возможно.
— Решили произвести на меня впечатление?
— Не знаю как вас убедить в моей правоте. Но в любом случае, даже следуя вашим рассуждениям, Игорь Всеволодович поступил с вами, мягко говоря, крайне некрасиво. Он приказал убить любимого вами человека. Ведь на тот момент о подлости Михаила ничего не было известно.
— Я не готова поверить вам, Никита Григорьевич. — После минутного раздумья, произнесла она.
— А сделать следующий шаг, чтобы разрушить интригу с нами на первых ролях?
— Что вы планируете сделать?
— Сегодня уже поздно. Так что, отложим это на завтра.
Гордиев узел
— Разрешите, Станислав Петрович? — заглянул я в приоткрытую дверь кабинета ректора.
— К чему спрашивать, если секретарь уже сказал вам проходить? — закрывая папку с какими-то бумагами, недовольно пробурчал тот.
Конев Станислав Петрович, возглавлял Московский государственный университет на протяжении вот уже двадцати лет. До этого ещё пятнадцать служил здесь же преподавателем и заведующим кафедры алхимии. А до того, армия, две войны и несколько лет на границе с дикими землями. Помотало его, и характер за эти годы у него сложился непростой. Собственно именно по этой причине он и выбился на эту должность.
Вернее, его подметил и подвёл под неё прежний ректор, тоже не отличавшийся добрым нравом. Иным тут и не место. Сожрут. Тут ведь в кого не плюнь, родовитый, гонористый и с большими связями. Иди дай таким укорот, даже если за твоей спиной государь. Он ведь не самодержец, чтобы указывать князьям, да боярам из древних и богатых, а главное влиятельных родов. Тут нужно обладать недюжинным характером, и суметь сплотить вокруг себя сильную команду из преподавательского состава.
Я с уверенностью могу сказать, что они представляют собой реальную и серьёзную силу. Да ещё и при своём мощном алтаре. Тронь таких и самим же мало не покажется. Плюсом к этому прошедшие через их руки десятки тысяч студентов, многие из которых после выпуска вовсе не отвернулись от своих учителей. Мало того, готовы прийти на помощь по первому зову. Словом, связываться с универом, может статься себе дороже даже для самых могущественных родов царства. Причём не только с нашим, но и с провинциальными. Вот и не трогают их, а они держатся слегка на особицу, но неизменно на стороне государя.
К чему это я? Кто-то другой скорее всего отказал бы в нашей просьбе, из опасений навлечь гнев Зарецких и Каменецких. Но Конев мог себе позволить их недовольство. В то же время имеет некоторую заинтересованность в оказании нам помощи…
