Но благие намерения не были осуществлены – в шаре что-то хлопнуло, и восемнадцатый дирижабль королевы Тенистой Пущи, перестав даже частично слушаться управления, резко снизился.
Очень резко.
Земля была уже близко, настолько близко, что воздухоплаватели могли разглядеть ощеренные морды орков и широкие лбы быкоглавов; а затем сильный удар швырнул Котова на слишком твердые, тверррдые плиты широкого плаца, и он ненадолго отрубился.
…И открыл глаза.
Над ним плыло и качалось серое небо, омерзительное, будто грязное, застиранное. И в этом небе, как торжествующий флаг, красный с черным, полыхал…
– Жабонька, – сказал Котов как только мог умильно; язык еле шевелился, и от удара очень болела спина и пораненная пауком нога, а руки почему-то были накрепко скручены. – Жаба ты белоглазая, урка, как же я рад тебя видеть. Я тебе кррричал-кррричал, а ты как не слышал… стряхнул нас с лап куда-то в болото…
– Что? – тонкие черные нитки зрачков, затопленные белым перламутром, расширились. – Повтори, криданец. Что ты сказал?
– Ну, это я… Дима… а ты… ты… твое белое солнце… – и провалился снова.
…И снова открыл глаза.
Котов обнаружил себя в просторном зале с высокими потолками. Интерьерчик тут следовало подновить – дверные и оконные проемы были выломаны вместе с частью стен, мебель порушена, как будто ею собирались топить в холодный год; пол частично засыпан кучами какого-то неопрятного, пыльного золота, но дискомфорт создавали даже не эти прискорбные факторы.
Котик был намертво привязан к массивному креслу, вырезанному, видимо, из цельного камня.
Около окна стояла тонкая маленькая фигурка, завернутая в грязные красные тряпки.
Как только Котов зашевелился, Мастер Войны метнулся к нему.
– Каков номер транспорта? – недружелюбно спросил он. – Гелик, так звали его.
– В-васиного? – оторопел Котов. – Я башкой пр-рило-жился, а ты хочешь, чтобы я цифры вспомнил?
– Хочешь жить – вспомнишь, – оскалился белоглазый.
– Вот же жаба ты, – с душой сказал Котов. – Где д-де-вочки? Ольва где… ребята?
– Живы, – коротко ответил. – Номер гелика?
– Ну и пожалуйста, – совсем обиделся Котик. – Ну и получи. – Он назвал номер. – Отпускай меня уже, н-ну!
Мастер Войны заложил руки за спину, шурхнул мимо Котика длинным подолом, обляпанным неприятными пятнами.
– Как звали Тайтингиля в Москве?
– Приходько, Игорь Борисович! – рявкнул во всю глотку Котов и напружинил мышцы, пытаясь порвать вязку, но куда там. Тот, кто фиксировал его, умел это делать. И любил. – Ну ты и гадина, инопланетянин! А Тай тебе верил!
– Последний вопрос, – почти пропел Мастер Войны. – Какой кнопки на турели я запретил тебе касаться?
– Плоской синей, – с досадой выговорил Котов, снова пыжась в веревках. – Доволен? Я все равно рад, что ты жив, Мастер.
– Можно, я спрошу? – откуда-то сзади вышла…
Алинка?..
Котов воззрился на нее во все глаза.
– Алинка! Ты?.. Откуда? А мать знает?
– А она про Диснейленд тоже не знала, – хмыкнула, – и про кастинг.
Подошла, протянула руку. Потрогала Котяру за перетянутое веревками плечо.
– Ну ты даешь, дядя Котик… Ты же дядя Котик?
– Я дядя! – чуть не закричал орк, ему было неудобно, а еще больше обидно. – Я Котик! А в Диснейленд ты летала со мной, со взр-рослым… а тут…
– Тут я сама взрослая, дядь Дим. Как называется твой щучий хвост?
– Какой хвост? У меня еще и хвост?
Котов забился в путах, силясь посмотреть на себя с неожиданной стороны. Мастер Войны оскалил зубы.
– Хво-ост…
– Алин, ты пр-ро цветок, что ли? А у него есть какое-то название? – изумился Котов. – Не знаю я! Алинка, ну ты-то!
– Хорошо. Тогда… Что ты последнее подарил мне на день рождения?
Котов помолчал, двигая плечами в веревках. Потом тихо выговорил:
– В обратном порядке – барабанная установка, колье и серьги с бриллиантами, билеты на тебя и Наташку в Барсу на чей-то концерт вместе с билетами на этот концерт, еще раньше ноутбук и годичные курсы английского, которые ты сочла за личное оскорррбление, до этого – пр-рикид как у Тейлор Момсен, и до этого – Фильку.
– Это он, Мастер.
Мастер Войны небрежно взмахнул черным, каким-то мятым на вид клинком, и веревки попадали. Котов поднялся, разминая запястья. Инопланетянин смотрел на него снизу вверх, щурился.
– Ты стал еще больше, – наконец сказал он, – еще бесполезнее, Кот-ту!
– Я тоже рад тебя видеть, – надулся орк.
Алина тем временем несла таз с водой, какие-то тряпки – протирать котиковы ссадины. Массивный доспех погасил падение, но покорежился сам, и теперь причинял больше неудобства, чем пользы. Маленькие твердые ладошки девушки принялись воевать с креплениями – очень деловито. С пониманием.
И когда только успела?
– Где Тайтингиль? – спросил Мастер Войны.
– Идет с ар-рмией на твоих детей, – сердито сказал Котик. – Где Ольва и остальные?
– Здесь. В плену, – оскалился мелкий инопланетянин. – Вы летели…
– Мы летели, да, – горько сказал Котик. – Летели поддержать эльфов с воздуха. Но ты все испортил. Ты часто…
– Молчи, бесполезное создание.
