– А зачем я коту? – негромко спросила она, разглядывая извилину, похожую на кошачьи уши. – Дедушка был волком, вы волки, причем здесь кот?
Никита почесал затылок:
– Я сначала думал, что он просто из банды этих отщепенцев, компаньон так сказать, но док сказал, что ты… Никита замялся, подбирая слова, – в общем если ты будешь жить в нашем клане, хорошо питаться и общаться с нами, ты сможешь обернуться, станешь такой же как мы, проснется родовая память или что-то такое. А если тебя плохо кормить, обижать и держать подальше от волков, то ты не обернешься, но сможешь рожать детей любому оборотню. Механизм выживаемости сработает.
Аленка поперхнулась воздухом.
Никита продолжал:
– Видишь, они и сюда добрались, отщепенцы, ищут таких как ты по всей стране, ведь оборотницы неохотно идут за них, а от обычных человеческих женщин дети рождаются слабые, – парень помолчал и предупредил: – Они не остановятся, придут снова.
Девушку передернуло. Она конечно не видела незваных гостей, но помнила мужчину в черной коже и то жуткое ощущение, которое накрыло ее под дверью. Стараясь сдержать волнение, Аленка подняла веточку, покрутила в пальцах, разглядывая сухие нераскрывшиеся почки и спросила:
– А если я буду жить в вашем клане, что со мной будет?
– Будешь жить, учиться, захочешь – получишь профессию, – Никита устал сидеть неподвижно и потянулся, демонстрируя рельефные бицепсы и белоснежный оскал.
Андрей зарычал, низко и вибрирующе, словно предупреждая.
– А деньги? – Аленка не могла не задать такой вопрос.
Слишком часто она слышала это слово и при ссорах матери с отчимом, и при обсуждении чужих жизней и дел. Да и вечные проблемы что поесть, что надеть, были ей хорошо знакомы.
– У клана есть фонд для сирот, да и ты же пенсию получаешь, – вслух удивился Никита.
– Пенсию получает мама, – Аленка снова уставилась в землю. – А как же моя работа и дом?
– Работу придется отложить, дом можно и закрыть, но, наверное, глава клана здесь поселит кого-нибудь, как ловушку.
– Как поселит? – удивилась девушка.
– Ну ты же в клане будешь жить, – в свою очередь удивился Никита, – какая тебе разница, что здесь будет. Может глава у тебя этот домишко выкупит, – добавил он.
Вот это Аленке совсем не понравилось. Последнее время в ее жизни было так мало личного! А здесь в домике она только-только начала чувствовать себя если не хозяйкой, то хотя бы не приживалкой!
– Ладно, я обдумаю, – сказала она, вставая и стряхивая с колен крошки, – мне на работу пора.
– Да зачем? – заикнулся было Никита и тут же наткнулся на тяжелый взгляд.
Он и не думал, что у малолеток такой бывает. Аленка зашла в дом, ополоснула и убрала кружки, утверждая свое хозяйское право, переоделась, причесалась, прихватила свежую косынку из бабушкиных запасов, вышла на крыльцо и демонстративно закрыла домик на замок, положила ключ в карман и двинулась к калитке. Никита собрался ее провожать, но девушка остановила его:
– Сама дойду, за другом лучше присмотри! – и, упрямо тряхнув головой, ушла.
– Чего это она? – Никита непонимающе смотрел на друга.
Волк вздохнул, уложил голову на лапы и притворился спящим. Весь его вид как бы говорил: «ох и дурак ты, друг мой, заварил кашу, а хлебать кто будет»?
Никита тоже вздохнул, ушел под навес, перекинулся и бросился догонять девчонку – случись с ней что, глава хвост вырвет!
Аленка сердито топала по пыльной улочке. Умом она понимала опасность одинокой жизни и необходимость переезда, но характер, над которым в свое время посмеивался отец, вылезал как шило из мешка. Да и мысли в голове бродили невеселые. Чумазых визгливых детей, целыми днями болтающихся на улице и кидающихся камнями в кошек, девушка насмотрелась, так что выскакивать замуж и рожать она не торопилась. Напротив, Алена старалась учиться так, чтобы получить шанс поступить на бюджет, хотя бы в колледж.
Когда ее догнал запыхавшийся от волнения и жары волк, Аленка в суровом настроении добралась уже до вокзала и гремела ведрами, собираясь начинать работу. Волк тихонько ходил за ней, стараясь не мешать и не попадать под тяжелую деревянную палку с мокрой тряпкой на конце.
От раздирающей душу ярости Аленка так отдраила зал, кабинеты и туалеты, что начальник крякнул и сказал, что платить ей будет ежедневно, ибо Варвара ему подсказала, что девчонке сахару не на что купить. Девушка зарделась и благодарно кивнула, принимая купюры.
Гнев ушел, а вместе с ясностью появились и конструктивные мысли. Вернувшись домой, она принялась готовить ужин, оставив обоих волков на улице. Андрей все еще лежал в волчьем обличье с пакетом свежего мяса у носа, а Никита сидел рядом, изучающе поглядывая на девчонку, снующую по огороду с деловым видом.
Сварив суп и сделав салат из зелени, Аленка поела и уже на закате пошла поливать огород. Одна возилась бы до самой ночи, но Никита, фыркнув, перехватил тяжелые ведра:
– Совсем с ума сошла? Тебе тяжести поднимать нельзя!
Аленка пожала плечами и села на скамеечку – поглаживать Верного и думать. Тяжелое занятие и неблагодарное, но необходимое.
