Акушерка вновь прижала мальчика к себе и на мгновение задумалась. Перемещаться с младенцем нельзя, но она рискнёт… Навь не посмеет забрать столь чистую душу. Еще мгновение женщина поднятой с земли палкой рисовала колдовской круг, затем шагнула в его середину и прошептала слова, являющиеся ключами в мир иной. Любое колдовство окунает во мрак… А ритуал перемещения в пространстве, проводит прямо через центр его существования. Секунда – и они исчезли.
*
Она тихо ступила к дверям приюта, положила мальчика на деревянный порог. Чары молчания уже давно были сняты, но он не произнёс ни звука. Женщина вновь заплакала. Сотворила клочок бумаги, карандаш и написала на нём всего одно слово – Артан. Так хотела его мама. Рамилена в течение четырех суток слышала это имя из уст несчастной родильницы. Аккуратно положив записку в складки простыни, прошептала:
– Я больше ничего не могу сделать… Прости. Но ты будешь жить. Может, еще и встретимся…
Задержав взгляд на личике ребёнка, Рамилена постучала в двери, и, услышав шаги, убежала.
***
Бледная, с залёгшими под глазами тенями, Элен сидела в глубоком кресле, практически полностью поглотившем её тонкую фигурку. Ворох черной ткани платья превращал некогда яркую, сияющую красотой женщину в бесцветную пародию на саму себя. Когда-то отливающие золотом волосы сейчас висели темными тусклыми космами. Прошёл месяц. Долгий, болезненный месяц в течение которого она не жила, а существовала изо дня в день перенося страшную муку. Её мальчик не мог умереть. Она не верила в это. Ведь чувствовала его движения, замирала каждый раз, когда крошечные ножки толкали её изнутри. Как могла поверить в его смерть? Как могла смириться с нею? Когда чувствовала все те четверо суток, ставшими кошмаром, как ребёночек пытался родиться и расстраивался, что у него не получается.
Двери открылись, и в комнату вошёл тот, кого она ждала. Проворно вскочив, бросилась к мужчине в ярко-красной одежде.
– Ризандил! – обратилась к магу хватая его за обтянутую бархатом ладонь.
– Элен? Что заставило вас оторвать меня от эксперимента? Надеюсь, это стоило моего внимания? – голос звучал настороженно.
– Помогите мне, Ризандил! Помогите найти моего мальчика, – она с надеждой заломила руки, впиваясь взглядом в непроницаемое лицо, – Если это кому и под силам, то только вам.
– Эле-е-ен, – медленно протянул он и улыбнулся, заставив ее вздрогнуть, – магия не в силах воскресить мертвых… Есть конечно некромантия, но не думаю, что такой вариант тебя устроит.
Губы женщины задрожали. Она зажмурилась, до боли сжимая кулаки и прижимая их к груди, но впившиеся в кожу ногти не могли заглушить боль сердца.
– Он не мёртв… – прошептала, сквозь пелену слёз вглядываясь в бесчувственное лицо, и прокричала, повторяя:
– Он не мёртв! Не мёртв!
Маг спокойно на неё смотрел, даже не пытаясь успокоить или утешить.
– Ты теряешь рассудок. Тебе нужна помощь.
Ризандил достал откуда-то из множества карманов сюртука маленькую бутылочку с сиреневой жидкостью и протянул ей.
– Возьми, это поможет успокоиться, – он мягко сжал её плечо и вложил бутылек в ослабевшие пальцы.
Даже не заметив перемены в обращении, она уже безудержно рыдала, выкрикивая одни и те же слова:
– Он не мертв, слышите!? Не мёртв!
– Да, да… Возможно. Выпей, успокойся…
Сжав склянку, выпила залпом, даже не почувствовав вкуса.
Колокола пробили полночь.
*
Кастин пришпорил лошадь. Сердце бешено стучало, а кожу груди обжигал раскаленный металл амулета. Элен в опасности. Только эти два слова бились в голове, отдавая болью в сердце.
