- Она похоронила себя для света, чтобы оплакивать своего покойного супруга, - вещал мастер Колло. Затем он подробно распространился о том, сколько слуг у графини, как они одеты, и как она, не торгуясь, расплатилась золотом с ростовщиком, продавшим ей давно пустовавший, заложенный и перезаложенный дом на окраине города.
Прибытие графини всколыхнуло общество Лойдена, но не надолго. Ничто не могло пробудить к жизни маленький сонный городок, ничто не могло отсрочить его смерти. Однако, во всяком случае, появлению графини удивились менее, нежели появлению витражных дел мастера. Никто ранее не думал, что витражных дел мастера могут быть бродягами, могут странствовать по холмам из города в город. Но худой рыжий остроглазый малый в простой одежке заявился прямо к настоятелю и объявил, что он действительно витражных дел мастер и что шел сюда взглянуть на знаменитые витражи собора святой Барбары, но видит только тусклость и серость. А как же слава, как же то, что рассказывали ему в больших торговых городах и в столице о соборе, о его прекрасных витражах, пройдя которые, солнечный свет преображается в райское сияние?
Настоятель опешил – никогда ему не случалось слышать, чтобы здешние витражи как-то особо превозносили. Хотя он ведь уж более полутора десятка лет не выезжал из Лойдена – может, все уже давно изменилось, и его собор вправду знаменит? Настоятель взглянул на тусклые витражи, затянутые серым налетом, будто пленкой, которая покрывает мертвый птичий глаз.
А остроглазый продолжал сетовать – что мы, говорил он, нынешние мастера? Мы – лишь карлики, которым иногда счастливится встать на плечи гигантов прошлых веков и вкусить от млека их мудрости и умений. Не дозволит ли отец настоятель ему, алчущему мастерства, попытаться вернуть этим витражам первозданный их вид? Он, мастер Агнис Пирр, готов работать за еду и кров, лишь бы прикоснуться к великому искусству.
Итак, мастеру Агнису было позволено работать в соборе, а жить он должен был в помещении книгохранилища, вместе с горбуном-смотрителем.
***
Ты, о внимательный слушатель мой, спросишь, верно, увидели ли жители Лойдена связь между приходом витражных дел мастера и приездом молодой вдовы-графини. Нет, отвечу тебе я, никакой связи меж этими событиями не было замечено – однако она была, эта связь.
Перенесись же со мной в мрачные приделы, куда не заглядывает милосердный и щедрый солнечный луч, где лишь вечное подземное пламя освещает унылую мертвую равнину, вкруг которой несут воды мертвенный Коцит, пламенный Пирифлегетон, свинцовоструйный Стикс и ядовито-сладкая забвенная Лета.
Туда забрел после скитаний и мытарств по бесплодным скалам и жгучим пустыням Игрок, чудом избавившийся от довлевшей над ним вечной кары и жаждущий вернуть утраченные силы.
Пришел он бестрепетно в мрачный Пандемониум, где собрались сонмища демонов, в чертог, чье великолепие способно было потягаться с пышностью сокровищ Индии и Ормузда, чьи колонны возносились к самым недосягаемым сводам Аида.
- Рад приветствовать тебя, незваный, но отнюдь не нежеланный гость! – донеслось от высокого престола.
- Приветствую и тебя, Малхира-Самаэль, повелитель тьмы! – отвечал Игрок, людям известный так же под именем Локи, бога огня и обманов.
- Присядь и выпей вина! И расскажи о своих скитаниях и том, что заставило тебя бежать из своего северного края – хотя, думаю, большинство здесь хорошо это знает.
Не заставил Игрок просить себя дважды, сел за стол князя тьмы и пригубил вина из адамантового фиала. Журчала речь его прихотливо, как верткий горный поток, временами обрушиваясь стремительным бурным водопадом, временами пробираясь сквозь камни метафор и потаенных смыслов. И демоны заслушались его речами.
- Что же ты теперь намерен делать, Локи? – спросил князь тьмы. – Вы, прежние боги, утратили теперь всякие силы, а особенно ты, после всех твоих злоключений.
- Пусть я утратил многие свои силы, - отвечал Локи, - но все же у меня еще достаточно умения и хитрости, чтобы показывать людям их истинную природу, обнажать ее как девственницу в первую брачную ночь. И полагаю, я в искусстве того, что вы называете искушениями, способен потягаться с вами, демонами.
Захохотало тут все демонское сборище, затряслись стены Пандемониума.
- Клянусь Стигийскими водами, тебе не откажешь в гордости, - проговорил, наконец, князь тьмы Самаэль. – Ну что ж, это должно быть по меньшей мере забавно. Итак, если ты, Игрок, сможешь совратить священника, и сможешь это проделать в мужском обличье, такового обличья не меняя, и сделаешь это скорее, нежели мой подданый, которого я сам выберу – ты сможешь отобрать у любого из моих демонов его силу и искупаться в его крови.
- Да будет так! – проревело все сонмище демонов.
- Если же ты проиграешь… - продолжал князь тьмы. Его глаза вспыхнули ярче адского пламени. – Если ты проиграешь, то лишишься того, что более всего к тебе притягивает – своего смеха!
- Да будет так! – ответил Локи.
