Мы часто представляем нашу жизнь в образе черно-белой зебры. Условности, что Черное — это плохо, это зло… а Белое — это свет и добро. А еще многие мечтают о магии…Увы, но в моем случае, магия это не благо, а страдания, и совсем не важно черная она или белая…Меня предала семья… В один миг я превратилась из любимицы в изгоя.Только друзья — куклы поддержали меня. «Ты должна стать королевой» — повторяли они, и я стала королевой! Королевой кукол.Но возможно, найдется тот или те, кто снова вернут мне веру в любовь и в семью…
В мире, где есть магия, нет, и не может быть классового равенства. В мире, где есть черная и белая магия, неравенство сильно вдвойне. Только безумец может считать, что белые и черные маги равны по статусу и положению. Черные маги, в отличие от белых, всегда ценились за гадкий характер. Они мало интересовались чужим мнением, с легкостью шли по головам соперников и никогда не проявляли жалость, даже к своим детям.
Почему я так категорична? Потому что я знаю черных магов лучше, чем кто-то другой. Из ученического сочинения Аиды Тариус.
Утро наступило, как всегда поздно, ближе к полудню. Как часто бывает, ночью я увлеклась в создании новой куклы.
— Ида, ты слишком много спишь, — услышала я недовольный тонкий голосок Софи.
Моя любимая и самая дорогая сердцу кукла Софи, была моей лучшей подругой, сестрой, мамой и няней одновременно. Если бы не она, то возможно сейчас я не была бы самым известным кукольником Некрополиса — столицы Магритании.
— Софи, ты же знаешь, что я работала до рассвета, — ответила я, сладко потягиваясь.
— У тебя на заказ выделено три недели, а сегодня только четвертый день.
— Я не люблю откладывать работу на последний день, тем более, вчера меня накрыло вдохновение.
— Да что с тобой разговаривать… — махнула она белой ручкой. — Иди умываться, я скажу Валентине, что ты скоро спустишься.
— Спасибо Софи, — улыбнулась я, вслед куколке, которая подобрав ярко-желтый подол, посеменила к кухне.
Я еще немного понежилась в постели и заставила себя встать. В зеркале, в ванной, отражалась бледная всклоченная брюнетка с изумрудно-зелеными глазами. Благородная бледность, как говорил мой папенька раньше.
Папенька… как же давно я его не видела, впрочем, как и всю семью Тариус. Хотя нет, видела с месяц назад, когда журналисты всех печатных изданий, освещали свадьбу моего брата Даниэля. Я приглашение, естественно не получала, потому и «радовалась» издалека. Мне уже двадцать восемь лет, а я все никак не могу привыкнуть, что семьи у меня нет.
Ненужные воспоминания вновь накатили, смывая хорошее настроение, грязной и липкой волной:
Маленькая девочка шести лет, любимица семьи, гордость папенька, красавица маменьки и повод похвастаться у братьев. Почему я была так всем дорога? Все просто. В семьях черных магов редко рождаются девочки. Дочка в семье черных является невероятной ценностью. Видимо поэтому мой папенька Ридман Тариус настрогал столько детей. У меня было трое старших братьев, хотя наверно не родись я четвертой, он бы не закончил и четвертым сыном. Еще бы… правый советник короля, сильнейший некромант Магритании, профессор «Черного пера»* («Черное перо» — учебный корпус при короле, для черных магов и магинь. Самое престижное учебное заведение Магритании) и не родить дочь. С характером папеньки, это было абсолютно нереальным. Увы, для меня, Богиня Судьбы решила подшутить над ним, а шутки папенька не терпит.
Мне было шесть лет. Я играла в своей большой красивой комнате новой куклой — подарком папеньки. Красивая фарфоровая девочка с иссиня-черными кудрями и зелеными глазами была моей маленькой копией. Я назвала свою новую подругу Софи. Мы пили чай из маленького фарфорового сервиза, я вела светскую беседу, рассказывая Софи распорядок нашего дня, когда ее глазки моргнули, раз-другой и тонкие ручки взяли чашечку.
— Софи, ты живая? — восторженно спросила я.
— С тобой да, — кивнула куколка и улыбнулась мне.
Магия… во мне проснулась магия! В шесть лет! Я схватила Софи, и побежала к папеньке, скорее похвастаться ему своими успехами.
Только папенька мою радость не оценил. Он долго рассматривал куклу, потом позвал маменьку и велел запереть меня в комнате. Как же я тогда плакала… и только Софи была рядом со мной и утешала.
В тот день я перестала быть любимицей, вся семья от меня отвернулась. Меня не выпускали из комнаты, не дарили подарки, не покупали наряды, снабжали только самым необходимым. Я не понимала, что происходит и постоянно плакала. Ну, разве может понять ребенок в шесть лет, почему его перестали любить родители?
Когда мне исполнилось десять лет папенька впервые за четыре года посетил мою комнату. Он пронес мне книгу по особенностям магии, молча положил ее на постель и ушел.
К тому моменту я оживила не только Софи, но и Джозефа (большого деревянного солдата). Эти двое скрашивали мои одинокие вечера. Еще я общалась с Валентиной, пожилой служанкой, которая приносила мне еду.
