Вице-адмирал Нельсон полностью

Несмотря на полное господство на море англичан, французы в этот раз обвели их вокруг пальца. Пока Кейт и Нельсон в поисках противника денно и нощно рыскали от Тулона до Сицилии, Брюи беспрепятственно прошел Гибралтарским проливом и благополучно достиг конечного пункта своего похода – Бреста. Кейт погнался было за ним, но без успеха. Ловушки англичан на этот раз не сработали. Но несмотря на несомненный успех в угадывании намерений английских адмиралов, почти никаких практических результатов смелый рейд франко-испанского флота в Средиземное море не имел.

Адмирал Ушаков получил известие о прорыве неприятельского флота в Средиземное море во время блокады Анконы. После чего с десятью линейными кораблями, девятью малыми судами и трехтысячным десантом немедленно направился к Мессине на соединение с Нельсоном.

Теперь в Атлантике утвердился мощный франко-испанский флот, явно нацеленный на Англию. Средиземное море стало второстепенным театром военных действий. Узнав о том, что французы вернулись в Брест, Нельсон повернул свою эскадру к Палермо. Там он сообщил королю обеих Сицилий, что главнокомандующий дал ему полную свободу действий. Фердинанд весьма обрадовался такому сообщению и сразу же попросил Нельсона поспешить в Неаполь.

– Я только приведу в порядок такелаж и пополню запасы, после чего на всех парусах поспешу к вашей столице! – отвечал Нельсон, хотя особого желания покидать Эмму не испытывал…

Несомненные успехи русских как на Ионических островах, так и в Италии вызвали определенное раздражение у союзников. Появление мощной русской эскадры Ушакова, а затем и экспедиционного корпуса Суворова на театре военных действий было не случайным. Намерение Франции достичь индийских пределов через Балканы и Египет не могло не волновать как Петербург, так и Стамбул. В Петербурге в связи с этим не без оснований опасались за Крым, в Константинополе – за Малую Азию. Общая опасность вынудила двух непримиримых врагов объединиться. Союз с Турцией был для российских дипломатов столь необычен, что канцлер России Александр Безбородко в сердцах воскликнул:

– Это же надо быть такими уродами, чтобы породить наш союз с турками!

Разумеется, всякий противник Франции сразу же становился другом Англии, а потому вопрос о военном союзе с Петербургом для Лондона был делом решенным. Центром сосредоточения всех антифранцузских сил на Средиземном море стала Сицилия, последний осколок Неаполитанского королевства. А потому вскоре последовала целая череда военных договоров: между Россией и Англией, Россией и Неаполем, Турцией и Англией, Турцией и Неаполем, новый договор заключила с королем Фердинандом и Англия.

Однако, как это обычно бывает в большой политике, каждая из сторон при заключении договоров преследовала прежде всего свои личные интересы. Особенно преуспели в том англичане.

Академик Е. В. Тарле пишет по этому поводу: «…Оказалось, что два других главнейших партнера по затевавшейся тяжелой борьбе – Австрия и Англия – не только относятся неискренне, но уже наперед держат против нее (России. – В. Ш.) камень за пазухой. Английский кабинет во главе с Уильямом Питтом Младшим, конечно, жаждал, чтобы на помощь англичанам как можно скорее пришли русские эскадры в Средиземное и Северное моря. Но австрийцы и англичане боялись русских, не доверяли им, завидовали их успехам, хотя, по существу, эти успехи шли на пользу общему делу. А главное – эти союзники мечтали уже наперед не только о победе над французами при помощи русских, но и о том, чтобы сами-то русские не очень задерживались на этих местах, где эти победы произойдут. Это сразу почувствовал на севере Италии и в Швейцарии Суворов. Сразу это понял и действовавший на Ионических островах и на юге Италии Федор Федорович Ушаков, и он вовремя сумел приготовиться к скрытым ударам и парировать их».

Традиционно в отечественной исторической литературе преобладает мнение, что в отношениях с Ушаковым Нельсон проявил себя как весьма коварный и вероломный человек. Думается, столь однозначная оценка взаимоотношений двух великих флотоводцев и незаурядных политиков в данном случае весьма субъективна. Слов нет, Нельсон не всегда проявлял благородство. Однако при этом следует понимать, что и Ушаков, и Нельсон действовали в точном соответствии с имевшимися у них инструкциями. При этом каждый из них, не слишком-то считаясь с интересами другого, выполнял то, что считал в данный момент наиболее полезным для своей страны. А потому все разногласия двух адмиралов следует относить не за счет их личной неприязни, а за счет расхождений во взглядах между Петербургом и Лондоном. Не вызывает сомнений, что если бы вместо Ушакова и Нельсона в то время и в том же месте действовали два других адмирала России и Англии, характер взаимоотношений между ними был бы примерно таким же.