Корабельных мастеров тоже объявили контрреволюционерами и большинство их уничтожили. Вслед за офицерами и кораблестроителями столь же безжалостно был уничтожен корпус морской артиллерии. Комендоры были объявлены аристократами, их тоже принялись казнить и изгонять. Затем такая же участь постигла и солдат морской пехоты. Теперь капитанами кораблей назначали тех, кто громче всех кричал на митингах и выглядел революционером. Недостаток офицерского состава пытались восполнить за счет капитанов торгового флота, но тем не слишком улыбалась перспектива участвовать в сражениях, а потому с торгового флота в военный шли далеко не лучшие представители. Результатом всего этого было то, что французский флот едва мог управляться в море, корабли едва держались на воде. Что касается качества артиллерийской стрельбы, то она вообще была ниже всякой критики. По отзыву очевидцев, полновесный залп французского линкора приносил противнику меньше вреда, чем в былое время две пушки! И с этим флотом Франции предстояло вступить в многолетнюю полосу войн с Англией! А потому, принимая во внимание мастерство и отвагу британских моряков и их адмиралов в последующих морских сражениях между Англией и Францией, необходимо помнить и о реальном уровне подготовки их противника.
Спустя несколько лет новые руководители Франции наконец-то поняли, что, громя собственный флот, они готовят и собственное уничтожение. Некоторые меры по исправлению положения дел были приняты, однако удар, нанесенный военно-морскому флоту Франции, был такой силы, что восстановить былую боеспособность не удалось вплоть до конца наполеоновской эпохи.
В отличие от Франции английский парусный флот находился на самом пике своего развития. Именно к этому времени английские адмиралы отказались от устаревших догм и после Доминиканской победы уже не боялись использовать новые тактические приемы. И офицерский, и рядовой состав был вполне профессионален, имел достаточный боевой и морской опыт. Малейшие проявления недовольства матросов подавлялись на английском флоте тех лет с предельной жестокостью. А потому, несмотря на периодически случавшиеся бунты и дезертирство, в целом английские боевые корабли были хорошо укомплектованы, готовы к предстоящим боям и многомесячным плаваниям. Превосходной и отработанной до мелочей была и береговая база флота: арсеналы, верфи и магазины.
Именно в это время Шиллер писал:
Итак, война революционной Франции со всей остальной Европой, и в первую очередь с Англией, была уже делом решенным. Острословы той поры назвали это столкновение «борьбой льва с акулой».
Первой примкнула к создаваемой Англией коалиции Россия. При этом, однако, императрица Екатерина II двигать свои армии на Париж пока не торопилась. За Россией против безбожников якобинцев решились выступить Пруссия и Австрия, Голландия и Гессен-Кассель, Неаполь и Сардиния.
Едва во французском Конвенте стало известно, что Англия готовится к войне, в Брест прибыли комиссары и потребовали выхода флота в море. Напрасно командующий Брестской эскадрой адмирал Тревенар доказывал, что выход неподготовленных кораблей ни к чему хорошему не приведет. Его обвинили в контрреволюционной пропаганде и отправили на гильотину. Назначенному вместо него командующему вице-адмиралу Морану де Галю не оставалось ничего иного, как вывести все имеющиеся в наличии корабли в море.
– На сколько мы уходим? – был вопрос нового командующего.
– Настолько, насколько потребуется революции! – было ему ответом.
Ничего хорошего из этой затеи, разумеется, не получилось. Без продовольствия и воды флот в течение четырех месяцев бесполезно штормовал в океане. Когда же он вернулся в Брест, большинство капитанов кораблей во главе с вице-адмиралом Мораном де Галем были посажены в тюрьмы как контрреволюционеры. Эта авантюра явилась своеобразным прологом к целой череде англо-французских войн.
С объявлением войны с Францией в Англии немедленно началось спешное формирование сразу двух больших флотов. Первый, чтобы прикрыть берега Туманного Альбиона от неистовых санкюлотов, и второй, чтобы отстаивать британские интересы в
Средиземном море. Все сразу пришло в движение. В портах ремонтировали даже такую рухлядь, которую еще вчера не решились бы даже поставить на брандвахту. По городам и весям собирали моряков и в первую очередь капитанов с опытом океанской службы. С послужного списка Нельсона стряхнули пыль, и он был срочно вызван в Лондон. Разом забылись все его былые прегрешения. Разговор в Адмиралтействе был недолог:
