В течение трех месяцев на борту линейного корабля «Нептун» шли заседания военного суда. В результате вынесенных приговоров были повешены 25 человек, несколько сотен избиты плетьми. К повешению был приговорен и Паркер, державшийся на суде с большим достоинством. Он отказался просить короля о помиловании и 30 июня 1797 года был вздернут на рее «Нептуна».
Что касается флота графа Сент-Винсента, то матросские волнения не обошли стороной и его. Однако энергичному командующему все же удалось удержать власть в своих руках.
9 июля 1797 года он собрал весь свой флот у Кадиса. Команды были выстроены на палубах. Затем на виду всего флота на флагманском «Сент-Джордже» были повешены четверо зачинщиков.
Было воскресенье, а согласно старой английской традиции в этот день казни никогда не проводились, но Сент-Винсент так спешил расправиться со смутьянами, что наплевал на все традиции. Часть офицеров во главе с младшим флагманом вице-адмиралом Томпсоном возмутились таким неуважением к неписаным флотским законам. Томпсон написал главнокомандующему письмо, в котором просил не нарушать установленных порядков и не осквернять воскресенье казнями.
– Мне не нужны слюнтяи! – в бешенстве топал ногами Сент-Винсент, прочитав письмо своего младшего флагмана. – Я лишаю его права командования! Пусть немедленно спускает свой флаг!
В тот же день вице-адмирал Томпсон был лишен своей должности и отозван в распоряжение Адмиралтейства. Казни состоялись в точно установленное время. Что касается Нельсона, то он был полностью на стороне своего главнокомандующего.
– Какая разница, в какой день вешать! – возмущался Нельсон тем же воскресным вечером в адмиральском салоне «Сент-Джорджа». – Главное, чтобы наказание свершилось! Будь сегодня даже не простое воскресенье, а Рождество, то вожаков восстания все равно следовало бы казнить!
– У восставших ныне остался последний оплот – порт Грейт-Нор, но и там их усмирят в течение нескольких дней! – удовлетворенно заметил граф Сент-Винсент.
– Сэр! – вскочил со своего стула Нельсон. – Я посчитал бы за честь командовать кораблем, который вы отправите на усмирение мятежников!
– Там управятся и без нас! – хмыкнул адмирал, пристально поглядев на своего подчиненного.
(Пройдет совсем немного времени, и Нельсон все же запятнает свое имя казнями, причем такими, в которых не было никакой необходимости.)
– С матросским мятежом мы сегодня покончили, но меня волнуют мои офицеры! – поморщился граф Сент-Винсент. – Я боюсь неосмотрительных разговоров среди них и вредной привычки обсуждать полученные приказания!
На требование Лондона объяснить свое поведение относительно воскресных казней Сент-Винсент ответил: «Я надеюсь, что епископы не осудят меня за осквернение воскресенья… Преступники просили дать им пять дней для приготовления к смерти – за эти дни они успели бы организовать еще пятьсот заговоров».
В этих строках – истинная причина торопливости Сент-Винсента. Главнокомандующий был просто не уверен в своих командах и боялся новой вспышки неповиновения. Для этого следовало произвести публичную казнь вожаков, и как можно быстрее.
Свой контр-адмиральский флаг Нельсон поднял в те смутные дни на 74-пушечном линейном корабле «Тезей». Адмирал Джервис заставил Нельсона принять именно «Тезей» не случайно. В недавнем всеобщем матросском бунте команда «Тезея» была одной из заводил.
– В средствах не стесняйтесь! – наставлял Джервис Нельсона. – Если будет надо, перепорите хоть всю команду! Не поможет – вешайте! Я заранее одобряю все ваши действия!
Однако никого наказывать Нельсону не пришлось. Едва он ступил на палубу своего нового флагмана, как обнаружил подброшенное письмо. Открыв его, контр-адмирал прочитал: «Да сопутствует успех адмиралу Нельсону! Благослови Бог капитана Миллера! Спасибо за офицеров, которых над нами поставили. Нам хорошо сейчас и спокойно, а если будет нужно – отдадим за вас каждую каплю крови, что течет в наших жилах. Прославим имя корабля так же, как славится имя его начальника!»
Улеглись восторги по поводу победы у мыса Сент-Винсент, и продолжилась утомительная и изнуряющая блокадная служба. «Тезей» должен был осуществлять блокаду испанского порта Кадис, того самого, в котором еще совсем недавно так радушно принимали английских моряков.
Блокада была последним шансом Англии поставить на колени своих противников, лишить их всей морской торговли и связи со своими колониями, расшатывая их экономику. А потому от блокады более всего страдали старые колониальные державы, и в первую очередь почти полностью зависящая от своих многочисленных колоний Испания.
