В жилой комнате они тоже никого не нашли, хоть и обшарили все углы, перепачкавшись в пыли и паутине. Пашка скептически покосился на разложенные у двери магические предметы, и Юки торопливо принялась укладывать обратно в шкатулку яшму, свечу из пчелиного воска, птичью лапку… Когда она стирала с двери руну, нарисованную мелком от тараканов, Пашка предложил на всякий случай переночевать у него, раз она так боится.
— Ты чего? — вытаращила глаза Юки.
— Да нет, там два дивана, и вообще я на веранде могу… — смутился Пашка. — Или у Катьки переночуй, пошли к Катьке, а?
Юки представила, как неудобно ей будет в чужом доме — спать вполглаза, чтобы не скинуть одеяло и не оголиться. И все время посматривать, не идет ли кто, когда она в ночнушке будет выскальзывать ночью в туалет, а она будет (мама даже отправила ее однажды к врачу по этому поводу, мол, бегает и бегает, может, застудилась, но врач постановил, что все в порядке, просто вот такая стыдная особенность). Не попросишь же у Кати поставить ей ведро, как она сама обычно в своем флигеле и делала, и уж тем более не объяснишь все эти тонкости Пашке. Таинственная юная дева, потомственная ведьма — и ведро…
— Не пойду я никуда, — буркнула Юки. — Сам говоришь, что показалось. Я лучше тут. И дверь запру.
— А вдруг… — неопределенно забеспокоился Пашка. — Люди пропадают… Мало ли.
У Юки сердце задрожало от восторга: волнуется Пашка за нее!
— А ты оставайся, будешь меня охранять. Я тебе в предбаннике раскладушку поставлю. Заодно узнаем, чудится мне или нет.
Юки хихикала, но в ее заполошном кокетстве сквозила искренняя надежда.
— Я тебе бобик, что ли, в предбаннике спать? — обиженно сказал Пашка. — Ладно, ночуй где нравится. Но если чего — сразу ори.
— Буду. — Юки тоже немного обиделась. — Еще как буду.
Пашка допоздна просидел в гостях, веселил Юки байками и анекдотами. А потом все-таки ушел, погрохотав предварительно во всех углах шваброй. Дверь из комнаты в предбанник он оставил открытой настежь.
Юки смотрела-смотрела на этот крохотный безобидный закуток и в конце концов решила, что ночевать тут не будет. Ведь есть еще большой дом, уже полы перестелили, так что раскладушку можно ставить спокойно.
И Юки принялась перетаскивать спальные принадлежности в одну из комнат бабушкиного дома, почти полностью отремонтированную. Решение ее кому угодно показалось бы сомнительным: пустой старый дом вряд ли был безопасным местом для ночевки. Но, во-первых, советчиков поблизости не наблюдалось, во-вторых, Юки было пятнадцать, а в-третьих, ей все-таки мешала мыслить здраво легкая, приправленная страхом эйфория, ведь именно ею, лично ею заинтересовалось сверхъестественное существо. И теперь нужно выяснить, кто оно и что ему нужно, главное — не впадать в панику. Или впадать, но не сразу.
Вокруг раскладушки Юки разложила осмеянные Пашкой амулеты, насыпала круг из соли — очень экономный, ведь так и всю пачку можно израсходовать — и легла спать. Под подушку она спрятала фонарик и складной нож.
В бабушкином доме не было и намека на безмятежную ватную тишину, которую так ценят любители дачного отдыха. Все время что-то потрескивало, поскрипывало, щелкало, возились под полом мыши. Пахло свежим деревом и строительными пропитками. Юки вслушивалась, всматривалась, вертелась, сбивая простыню в комок, и думала, что ни за что не заснет. Сердце билось так сильно, что грудь вздрагивала под одеялом, в голове было тревожно и ясно…
А потом очертания голого скелета комнаты, хорошо различимые в сумерках, дрогнули, затуманились и стали обрастать жилой плотью. Зазмеился по стенам растительный орнамент, укрепился, расцвел и превратился в цветочные обои. Что-то вспучило их изнутри, и под обоями налились уродливые узлы. Эти новообразования постепенно увеличивались, темнели, выламывались из стен и становились шкафами, стульями, зеркалами. Окно подернулось занавеской, запахло чужим старым жильем… И в комнату бесшумно вошла бабушка — высокая, прямая, иссушенная. Снежная королева, превращенная старостью в Бабу-ягу. Ее лицо, которого Юки не помнила, было мягко затушевано темнотой. Бабушка держала в руках блюдо, прикрытое полотенцем.
— Вот, с вареньем тебе испекла, — сказала она. — Чтобы жить сладко было.
— Спасибо, — хотела ответить Юки, но голоса почему-то не было.
— Надо, чтобы жили тут. Чтобы приглядывали. За ребеночком всегда пригляд нужен.
Бабушка сдернула полотенце, но вместо обещанного пирога под ним был перевязанный лентой продолговатый кружевной сверток. Бабушка вскрикнула и уронила блюдо, а упавший сверток быстрой гусеницей пополз прямо к раскладушке…
