Австриец злобно скомкал желтую бумагу. Новая кровля обойдется ему не меньше чем в пятнадцать тысяч долларов. Замок был настоящей бездонной бочкой. А он-то надеялся, что крыша продержится хотя бы до весны... И все из-за проклятого ЦРУ! Если бы он остался в Лицене, то позаботился бы, чтобы снег убрали и крыша, возможно, осталась бы невредимой... А Хризантем, видно, не догадался.
Обычно Малко повсюду возил с собой большую панорамную фотографию замка. На этот раз она осталась на Барбадосе вместе с вещами, которые он отдал Ральфу Плерфуа. Австрийцу ее сильно недоставало.
Правда, прилегающий к замку парк был не больше детской площадки: остальная территория парка после войны отошла к Венгрии. Замок был единственной причиной, заставлявшей Малко работать на ЦРУ. Если Господь сохранит ему жизнь, он когда-нибудь поселится в родных стенах и спокойно проведет в них оставшиеся годы...
А на сегодняшний день он успел лишь превратиться в кастровца и убийцу...
Глава 7
Держа Малко за руку, Эсперенца подвела его к молчаливой брюнетке, сидевшей на белом ковре в окружении остальных членов группы. На женщине было строгое серое платье с широким поясом.
- Знакомься, Эльдорадо: это Мерседес Вега. Она служит примером для всех наших товарищей.
Мерседес протянула Малко руку. Ее рукопожатие было энергичным и твердым, как у мужчины. В темных глазах ничего невозможно было прочесть.
- Добро пожаловать, - сказала она негромким низким голосом. Эсперенца рассказывала мне о вас. Мы рады принять в наши ряды нового борца за свободу.
Малко поблагодарил. У него было такое ощущение, что Мерседес произнесла давно заученные фразы. Он сел, и Эсперенца принесла ему стакан пепси. Таконес Мендоза сидел напротив него и по своему обыкновению покусывал ногти. Эль Кура перекладывал в углу пачки листовок; Хосе Анджел рассеянно смотрел в потолок. Хмурый здоровяк Рамос курил сигарету, стоя у двери.
- Бобби не смог прийти, - объявила Эсперенца. - У него очень ревнивая жена, она постоянно за ним следит. Того и гляди, провалит операцию...
Таконес что-то пробормотал насчет мартовских кошек, но никто его не поддержал.
Мерседес явно отличалась от всех остальных. Малко чувствовал, как ее проницательные глаза изучают и оценивают его, словно насекомое под микроскопом. Она определенно не была папенькиной дочкой, играющей в революцию.
Малко испытывал одновременно и удовлетворение, и горечь. Да, первая часть операции удалась: его приняли за настоящего посланца Кубы, за человека, приехавшего вдохнуть новую жизнь в Отряд народного сопротивления. Но для этого ему пришлось убить человека.
Эсперенца подняла свой стакан с пепси:
- Вива Гевара!
Все сдержанно приложились к напитку империалистов. Видимо, спиртное особенно ромовый коктейль "Свободная Куба" - употреблялось в этом кругу только по случаю больших торжеств: убийств или массовых беспорядков.
Опустошив стакан, Эсперенца с ходу объявила:
- Чтобы доказать Фиделю нашу решимость, группа должна провести ряд активных операций с целью оказать психическое давление на общественность и вызвать стихийное пробуждение народного самосознания. Первая операция была проведена вчера. Это была ликвидация генерала Орландо Леаля Гомеса нашим новым товарищем Эльдорадо.
Хосе Анджел с отсутствующим видом все еще разглядывал потолок.
- Следующей операцией явится физическое уничтожение вице-президента США, который прибывает к нам с визитом на следующей неделе.
Эсперенца умолкла. Молчали и все остальные.
- Не лучше ли сначала подготовить население с помощью листовок? зазвучал наконец спокойный голос Мерседес. - Люди еще не готовы к массовым выступлениям. Мы не извлечем из этого убийства никакой пользы, к тому же за нами сразу начнет охотиться полиция. Думаю, лучше ограничиться похищением.
Она говорила голосом убежденного профессионала. Но Эсперенца горячо запротестовала:
- Нам нужно напомнить о себе! Наши листовки уже никто не читает... А похищение еще опаснее убийства. Когда нас наверняка схватят.
Мерседес не стала настаивать. Мужчины по-прежнему молчали.
- Я буду держать вас в курсе, - подытожила Эсперенца. - Собрание окончено.
И она вернулась к своей неоконченной картине. Мерседес подошла к Малко:
- Расскажите мне о Кубе...
К счастью, Малко хорошо выучил свой урок. Мерседес слушала не перебивая, лишь изредка бросая на него задумчивые взгляды.
- До чего же интересно послушать человека, который только что оттуда... - мечтательно произнесла она. - Но здесь тоже идет непримиримая борьба. Американцы творят, что хотят, а народ терпит огромные лишения... Кстати, если вам понадобится помощь, звоните. Вот мой телефон.
Малко запомнил номер, гадая, носит ли это приглашение исключительно деловой характер. Мерседес подобрала сумочку и направилась к двери. Мужчины тоже потянулись к выходу.
Когда они остались одни, Эсперенца подошла к Малко и обняла его.
- Что ты скажешь о Мерседес?
- Незаурядная личность, - осторожно ответил Малко.
- Именно она приобщила меня к революции, - сказала Эсперенца. - В то время я была богатой бездельницей, лишенной всякого политического сознания...
