Фраза "твой самый опасный враг — это ты" звучала на земле издревле. В конце концов, единственный, от кого человек никогда не сумеет убежать, это он сам. А ведь люди пытаются. Раз за разом, день за днём. И ничему их не учат ошибки прошлого. Но порой появляется возможность заглянуть в глаза самому себе и увидеть там свой главный страх. Осознать, что есть ты сам. И победить самого себя, пусть даже подобная победа не обойдётся без боли. Порой невозможность отступить, принятая и осознанная, является величайшим даром из возможных. Так славься же Зеркало! Славься Отражение! Славься Доппельгангер! Viva la Spiegel. Viva la Reflexion! Viva la Doppelgänger!
1.
– “Ужасное место, чтобы умереть”… примерно так должна начинаться книга, а не как у тебя. Запомни, Илега, нет ничего хуже, чем стартовать повествование с диалога или описания погоды. Сие буквально преступление против хорошего вкуса. За подобное Максим Горький тебя посадил бы в пожизненный эцих с гвоздями, если бы знал, что это такое.
За последние месяцы Прага успела привыкнуть к двум вещам: к бархатистому, слегка капризному голосу будущей жены одного из завиднейших женихов стольного града, обожающей делать ультимативные заявления, да к тому факту, что погода зависит скорей от воли этой барышни, чем от естественных природных явлений, наблюдениями за которыми обычно зарабатывают себе на кусок хлеба сотрудники метеобюро.
По-началу богемийцев изрядно смущало и даже пугало то, сколь чутко реагируют небеса на настроение упомянутой выше вздорной особы. Иных особливо выбивал из колеи тот факт, что солнце и тучи выбрали себе госпожой не кого-нибудь из королевской семьи или заслуженных дворянских родов, а случайную простолюдинку.
Броню Глашек. “С ударением на первый слог”, как она частенько любила представляться, прежде чем завести свою любимую шарманку на тему общества, что слишком ленится ставить точки над йотированными гласными. Это, как полагала повелительница ветров и гроз, являлось первым признаком того, что человечество встало на путь деградации.
Ещё полгода назад никто и не знал о том, что эта девица вообще существует, но события последних шести месяцев перевернули с ног на голову как сам мир, так и представление многих людей о нём.
В конце концов, одно дело верить в богов, а совсем иное — узреть кого-то из них воочию. И не покровительствующую праздности Вагху, не воплощение справедливости — Малфурию, даже не закалённого в кровавых боях Цезаря, а Лешего, древнейшего врага всея человечества и самого понятия цивилизации, саму персонификацию хаоса.
Узреть и осознать всю глубину своих заблуждений, когда окажется, что хтонический Леший явится в образе прекрасной юной девы, которая, к тому же, впервые применила свои божественные силы для помощи смертным, а не для того, чтобы растереть их каблуком, как мерзких тараканов.
Прага успела привыкнуть. Ну, да, богиня. Да, что-то там мутит с политикой. Но это всё происходит где-то там, в высших сферах. Простой челяди ведь интересно иное. В основном, чтобы её никто не трогал и позволил пару раз в месяц донести до дома зарплатку, которая покрывала бы приобретение продуктов питания и товаров первой необходимости, да чтобы оставался “хвостик”, которого бы хватило, чтобы со временем накопить на покупку ценой подороже и важностью поболе.
Но, к сожалению, именно в этой мелочи простолюдинам и было отказано.
И, к ещё большему сожалению, попытка возмутиться подобным развитием событий как раз привела к тому, что множество мужчин и женщин сейчас лежало на земле, лицом вниз, имея из развлечений только возможность наблюдать за тем, как по весне неспешно растёт трава под аудиосопровождение из криков боли тех, кто привлёк к себе слишком много внимания бойцов Группы Немедленного Вмешательства.
А у иных с развлекаловом дела обстояли куда как хуже, ибо им глядеть предстояло исключительно в асфальтированный плац.
По крайней мере, так было до тех пор, пока на закрытой территории государственного учреждения, ответственного за перевоспитание опасных для целостности государства людей, не объявилась лично богиня с сопровождением.
Стук её каблуков разительно отличался от тяжёлой поступи закованных в броню ГНВшников, а звуки мягкого женственного голоса — от грозного гарканья правительственных силовиков. Вот только смущал подбор одежды этой бледной синеокой брюнетки, уж слишком явно отсылающий к парадной униформе Богемийских Вооружённых Сил, что довольно недвусмысленно намекало, на чьей стороне в данном конкретном конфликте Лешая выступала. Ну а змея, обвивавшая шею девушки, вовсе придавала образу некоторой зловещести. И это несмотря на то, что рептилия мирно себе спала, подставляя изумрудную шкурку ласковым лучам жаркого весеннего солнца.
— Ты — бака и бука, — надулась обиженно та, кого богиня называла Илегой: девушка в одеяниях горничной, самыми яркими атрибутами которой являлись обилие острых черт во внешности да шикарная длинная копна густых русых волос. — Я, между прочим, летопись твоих подвигов веду! Могла бы и порадоваться.
Однако Броню Глашек подобный аргумент не убедил. Она картинно закатила синие очи и беспечно отмахнулась рукой в белоснежной перчатке.
— Я тебя умоляю, Илега, это не летопись. Это художественное произведение, хоть и основанное на реальных событиях. И если уж ты берёшься делать нечто подобное, то делай это хорошо, а не как некоторые.
