Второй шанс. Многие люди мечтают о нём. Ведь каждый из нас сталкивался с несправедливостью жизни, дающей драгоценный опыт исключительно после тех ситуаций, в которых он был нужен больше всего. Как же тут не задуматься о том, сколь многого можно было бы достичь, начни мы свою жизнь заново? С нуля! Заранее зная все подводные камни! Форгерия — это мир, дающий второй шанс каждому. Не важно, насколько достойные или подлые поступки вы совершали! Не имеет значения, как много вы допустили ошибок! Если вашей душе повезло попасть в Форгерию, никто и никогда не сможет узнать, кем вы были прежде! Если вы сами об этом, конечно же, не расскажете. Начните новую жизнь с нуля! С первого крика! С первого молочного зуба! С первого успеха и с первых новых ошибок! Слава Форгерии! Слава Смерти! Слава Послесмертию! Viva la Progeriya! Viva la Morte! Viva la Post Mortem!
1.
Ужасное место, чтобы умереть.
Подъезд выглядел отвратительно. Он был просто пропитан ощущением старости, чувством безысходности, заброшенностью и всеобщим наплевательством. Причём местами — буквальным. Все краски давно уже потеряли свой цвет. Куда-то пропал весь контраст. Подобный эффект крайне легко получить, если запечатлеть мир на некачественную плёнку и забыть об отснятом материале на полвека, а затем показать полученный результат человеку, никогда в жизни не видевшему оригинал.
Чёрное стало коричневым. Белое — серым. Остальные цвета выглядели так, будто бы с самого начала их наносили не краской, а горчицей. При этом, ворованной. Фасованной в такие маленькие-маленькие пластиковые упаковки. Именно из-за этого толщина слоя на каждом отдельном участке стены отличалась от таковой на любом из соседних участков.
В подобных местах особенно неприятно появляться без сопровождения: стоит входной двери закрыться за спиной, как молкнут все звуки внешнего мира, а мерзкое чувство одиночества и безвременья тянет к тебе невидимые руки, чтобы заключить в неприятные и непрошеные объятия.
Хрупкие на вид плечи вошедшей дёрнулись, сбрасывая с себя это фантомное ощущение.
Лифт, само собой, отсутствовал. Впрочем, даже если бы кому-то пришло в голову воткнуть в это царство старости и запустения подобный изыск высоких технологий, факт его существования вряд ли бы удостоился внимания со стороны посетительницы. Не было у высокой гостьи ни единой унции доверия к этим местам: здесь даже стены, которым полагается служить физическим воплощением понятия надёжности, потихонечку рассыпались в мелкое, хрустящее под подошвой тупоносых туфель крошево. Что уж говорить о лифте? Без демона внутри ни одно порождение технологий тут не выживет. А гостья не вселяла демонов в механизмы.
Она их изгоняла.
Внимательный взгляд посетительницы на время отвлёкся от изучения окружающей обстановки и сосредоточился на экране смартфона. Бедолага цеплялся за малейшие признаки мобильной сети, как осуждённый на смертную казнь — за надежду на помилование. Тщетно. Сигнал отсутствовал. Благо, гостья догадалась заранее перейти на страничку, где был записан нужный ей адрес.
— Ей-форде, эта клоака заставляет меня мыслить, как в нуарном детективе.
Звук собственного голоса вселил в говорящую немного оптимизма. Ведь даже раздражённое ворчание было лучше гнетущей тишины. Потому чтооно было живым. Молодым. Полным антиподом могильной атмосферы этого царства потёртых горчичных стен. Как и сама ворчливая особа: несмотря на нашивки некромага, а также характерные для классического облика Чезаре бледную кожу и длинные прямые чёрные волосы, девица не производила стереотипного впечатления “ожившего трупа”. Тёплые живые любопытные синие глаза и выразительная мимика довольно сильно мешали подобным ассоциациям.
Недовольный излишним оптимизмом гостьи дом тут же нанёс контрудар.
Ни одна из ближайших дверей не пожелала обозначить свой номер ни красивенькой биркой, ни даже намалёванной маркером циферью. Пришлось вернуться. Спуститься этажом ниже. А затем ещё раз. И всё для того, чтобы понять принципы и алгоритмы нумерования местных могил… в смысле, квартир.
Словно бы этого всего было мало, так ещё и нужная дверь соседствовала не с нормальным звонком, а с парой торчащих проводков, какие следовало замыкать вручную.
— Думаешь победить меня, мистер дом? — гордо вздёрнула носик посетительница. — Плохо стараешься! Я видела вещи и похуже! Яжнекромаг!
С этими словами девушка встала спиной к двери и два раза ударила пяткой в её основание. Потом ещё два раза. И только после третьей попытки преграда соизволила сдать свои позиции и открыть проход в помещения, куда столь стремилась настырная особа.
Впрочем, было бы странно ожидать, что у столь грубых методов не будет никаких последствий. Последние не заставили себя должно ждать, явив себя миру в виде громкой раздражённой отповеди.
— Ох, я сейчас кому-то настучу! — хозяин квартиры оказался не особо оригинален в своей угрозе. Зато убедителен. С невысокого, но крепко сбитого типа в грязной майке-алкоголичке сталось бы привести сказанное в исполнение. — Неделю потом мозги отмывать будут! Ни один некромаг не соберёт! А? Что?
Поток громких слов иссяк также резко, как и начался. Стоило только говоруну разглядеть на чёрной безрукавке побеспокоившей его девицы характерный знак одного из четырёх крупнейших некромагических университетов города: раскрывшая крылья суровая сова, восседающая верхом на черепе, из пустой глазницы которого выползает змея. По меркам хозяйки безрукавки эмблема была, с точки зрения дизайна, весьма перегружена. Но зато исправно бросалась в глаза.